Король. Том I

Смогут ли это принять придворные и знать Рейна, проверять не хотелось. Да и их шумное поведение, столь естественное для королевского дворца в Эштаре, здесь могли счесть оскорбительным. Эеншард это понимал, потому возвращал сына к самому важному из вопросов.

– Так что, вы меня примите? – спрашивал он, зная, что Антраксу, как любому эштарцу, будет непросто оставаться главным в присутствии отца, каким бы вольным ни было его воспитание.

– Разумеется, отец, – ответил Антракс как сын, а не как правитель. – Только мне нужно с тобой поговорить.

– Если королю, то теперь уже не мне, а Мэдину, – пожал плечами Эеншард. – Я отрекся от власти и силы, так что я теперь свободен.

Он улыбнулся, но Антракс знал, что это ничего не значит. Судьба Эштара не станет отцу безразлична так же, как не стала безразлична Антраксу за пятнадцать лет правления Рейном.

Глава 6

Королевство Эштар, столица Эшхарат

– Не страшно быть самым слабым королем своего рода? – спросил до тошноты знакомый голос прямо за его спиной.

Мэдин обернулся и похолодел, увидев отца своей матери. Заговорщик и предатель, убивший королеву, смотрел на него с презрением, как смотрел на всех с фамильного портрета, висевшего в одном из залов древнего дворца рода Шад. Принц Мэдин видел его, когда был совсем маленьким, а теперь взрослым мужчиной чувствовал, как сердце холодеет.

В темноте ночи он едва различал черты собеседника, но отчетливо видел его улыбку, напоминающую оскал.

– Зачем ты уродился такой никчемный? – продолжал мужчина, заставляя Мэдина хмуриться. – Презренный король из тебя выйдет. Кто ты, чтобы претендовать на трон?

– Я – Клен Дерва, первый сын Эеншарда Седьмого и ваш потомок, – спокойно напомнил принц, озираясь и не понимая, что делает здесь этот человек и куда подевалась вся стража.

– Потомок? – удивился мужчина и приблизился, обнажая меч. – Ты предал род Шад и отрекся от него в тот день, когда отрубил голову своей матери – моей дочери.

– И ради кого? – спросил тихий шепот за спиной.

Принц снова обернулся и едва устоял на ногах, увидев мать.

Женщина, всегда носившая черное, теперь стояла в белом окровавленном одеянии. Свою голову она держала в руках прямо у груди. Кровь текла по рукам, заливала ее платье и капала на пол. Только глаза у женщины были все равно живыми, насмешливыми и голос жестоким, надменным, будто она действительно воскресла через пятнадцать лет.