Король. Том I

На полную честность в политике он давно не рассчитывал и в то же время невольно представлял себя министром Эштара в подобной ситуации и понимал, что ему не понадобился бы указ. Он просто принял бы решение, а потом выступил бы на Совете с обоснованием, а перед эштарской знатью даже правду искажать бы не пришлось.

Члены Совета не дрогнули бы, даже если бы он вздумал читать записи Фу-Диена об эпидемии. Они видели и не такое, а простые люди подчинились бы праву сильнейшего и, как дисциплинированные воины, не задавали бы вопросов.

Здесь же приходилось искажать выгодную сторону правды, и он ее нашел. Согласно указу, все ночные меры должны были спасти от болезни скот, о вероятности больных среди людей Антракс решил пока просто промолчать. А когда дописал, вздохнул, перепроверил и лично переписал набело. Так он поступал со всеми указами, что должны были читать народу, так ему казалось, что он действительно лично обращается к людям. Подписав документ и поставив печать, он встал, размял плечи и направился к королеве.

Что Лилайна будет зла, он даже не сомневался, потому заранее готовился к скандалу, зайдя в их общую спальню. Королева, как он и ожидал, сидела у окна и смотрела в сад. На коленях у нее лежала папка с отчетами по урожаю зерна, первому из двух урожаев этого года, но сосредоточиться на них она не могла. Так случалось всегда, когда меж ними возникали размолвки, все остальное королева умела принимать.

– Подпиши, – строго сказал Антракс, протягивая ей скрученный пергамент.

– Что это? – спросила Лилайна, машинально принимая бумагу и даже спрашивая, будто ничего не случилось.

– Сначала прочти, – сказал Антракс и поспешил, наконец, снять с себя серый костюм.

Он не терпел слуг и никому не позволял помогать себе с одеждой, разве что жене, что порой в порыве нежности могла застегивать манжеты его рубашки или любовно завязывать узел пышного шелкового галстука.

Он не хотел показывать хоть кому-то собственные шрамы, покрывавшие почти всю спину, плечо и правую руку.

Обожженная кисть была лишена фаланги безымянного пальца и при дворе все привыкли, что король прячет одну руку в шелковой перчатке, тон которой был подобран под оттенок смуглой кожи. Если уж приняли скрытое лицо, то и руку примут и ногу не заметят. Правая нога короля была значительно короче левой, потому подошва правого ботинка или сапога всегда была выше, но на это действительно никто не обращал внимания. Даже близкие замечали лишь хромоту, выдававшую усталость.