Ёрт бы побрал этого Гвидония

Помидорами чую.

– Где орфелик, там и гномы, – задумчиво сказал Кащей. – Были недавно?

– К этому и веду, – подтвердил предположение приятеля Алевтин Григорьевич. – Были.

– Ага, – вроде как с удовлетворением сказал Кащей. – И?

– Да ничего. Купили кой-чего и сгинули.

– А что купили, знаешь?

– Ну как не знать, знаю. Ярманка-то у нас – сплошные глаза и уши. Да только ума не приложу, зачем им ведьмин камень? Весь, почитай, скупили. А он ведь только раз в девяносто лет появляется.

– Ведьмин камень, говоришь? – призадумался над новостью его бессмерчество.

 – Интересно, интересно…

– Раньше-то, говорят, ведьмин камень против драконов пользовали, а теперь-то какие на Стразе драконы?

– Да уж, – неопределённо поддакнул Кащей.

– Вот такие дела, ваше бессмерчество, – заключил Алевтин Григорьевич. – Что-то движется, а куда – непонятно. Может, Наместник, когда вернётся, что скажет. А то ить народец-то у нас дурной. И так, вишь, слухи стелются какие.

– Вижу, – понимающе покрутил вросшей в голову короной его бессмерчество, – вижу, Григорьич.

И ведь не разубедишь их.

– Куда там! – снова махнул тот рукой. – Как бы чего похуже не придумали…

«И то правда, – думал Кащей про себя, выходя из гостеприимного кабинета Алевтина Григорьевича. – Придумать чего похуже – это мы запросто».

До возвращения Ягини время ещё было, и его, это оставшееся время, его бессмерчество хотел провести с пользой. Ярманка – самое место для этого.

17

Сказать, что гавры опешили, значит ничего не сказать.

Да и было с чего. Про Марвина Синегубого знали все на Хрустальных берегах. Кое-кто, правда, полагал, что такой персонаж невозможен и всё – выдумки. Типа, не стали бы Высшие Сидхе такого терпеть. Но кому надо, тот знал точно, что Марвин – это не выдумки, а реальный и страшный тип. Воротила криминального мира. Его, так сказать, топ-менеджер.

– Ни фига себе! – прошепелявил еле слышно Феня.

А у Фуни случился достаточно продолжительный паралич нижней челюсти, и он еле собрался, чтобы сглотнуть слюну, которая угрожала залить быстро сдувшуюся грудь бравого гавра.

Появление Марвина переводило кейс Гвидония на совершенно другой уровень. И гаврики это осознали отчётливо и ясно, поскольку про Марвина знали не понаслышке. Если Марвин в деле, значит, дело такое, что уши повянут. Да так, что и не расцветут больше никогда.

Быстро переглянувшись, гаврики решили, что на этом надо заканчивать и пора отползать.