Химера

Комбинезон, который скрывал тело полностью, оставляя только узкую прорезь для глаз. С содроганием вытащил из гнезда шприц стимулятора. Пакостная вещь. Переносил я его плохо. Нет – после него мне было хорошо, но потом плохо. Рядом лежало еще два шприца восстановительной терапии, но действовали он медленно и каждый раз, когда мне приходилось пользоваться этим чемоданчиком, мне казалось, что я пользуюсь этими лекарствами в последний раз. Последний раз в жизни, потому что ни что не могло бы их заставить использовать меня снова.

Но, впереди был Зеркальный проход, и собственно выбора не было.

Костюм, прошитый прочными иглами Жнеца, я отложил в сторону.

У стражей будут такие же, и мои мечи будут бессильны против столь мощной защиты. Натянул поверх комбинезона легкие доспехи, для того, чтобы не пораниться самому об острые отломки камней и костяков, засунул мечи за спину, спрятал сюрикены за пояс и полез через борт скутера.

– Почему нельзя было меня убить более простым способом? – Интересовал меня неотступно вопрос.

Ведь одного клеща. Одного лишнего бара давления. Одной, двух лишних единиц облучения было бы вполне достаточно, для того чтобы мое слабое белковое тело расползлось по поверхности планеты разноцветной кляксой. И Гарри перестал бы существовать. Исчезли бы его мысли и желания. Он перестал бы искать, что же Химера хочет от него самого, или от тех, кто с трудом, но живет на ее поверхности, и под нею.

– Ты идешь? – Фрэнки вроде успокоился и теперь с интересом наблюдал за моими приготовлениями.

– Скажешь еще, что ни будь – пойдешь сам. – Отрезал я. Откинул на костюме клапан и воткнул шприц стимулятора в бедро. Руки задрожали. Нужно было потерпеть минуты три четыре, до тех пор, пока лекарство начнет действовать. Видеть в темноте я не начну. Но чувства этот раствор обостряет максимально. Реакция и сила становится больше приблизительно вдвое, но после того как схлынет волна душевного подъема и желания порвать всех кто окажется на пути – меня можно будет упаковать в мешок и играть этим мешком в регби, поскольку я бы не смог оказать сопротивление даже ребенку.

Дрожь прошла, грудь горделиво выгнулась, плечи расправились и откинулись назад, словно я собирался брать вес мирового рекорда по тяжелой атлетике. Я хрустнул позвонками шеи. Пару раз взмахнул руками. Осмотрелся по сторонам. Знание поля боя дает если не абсолютное, то несомненное преимущество. А, что собой представляет Зеркальный проход, я основательно подзабыл.