У самого синего моря

Ага… – Он вытащил из своего уникального хранилища древний пергамент с обсыпавшимися от частого использования краями и забубнил теперь уже не столь вызывающе.

– Свояк Афира Шестого…Правнук Шириаза Самшу… Двоюродный прадед по материнской линии Джинни Лоло Брид Жи… Племянник Аль Сибн Ну Шехереза… – Он склонился к листку древней арабской вязи совсем близко.

Мученически скривил губы.

– Сим-Сим! – Прервал его Джон.

– Да? – Грустно отозвался Сим-Сим. На его носу уже появились большие круглые очки с толстыми плюсовыми стеклами.

– Будь проще! Скажи что тебе от нас болезных надо?!

– Хорошо… – С облегчением вздохнул джин. Убрал в туман пергамент, очки. Светильник, между прочим, оставил, поскольку дневное солнце клонилось к закату и уже не столь интенсивно просвечивало двойные дакроновые стены надувного жилища. Он опустился на пол и смиренно вздохнул еще раз.

– Вы понимаете… – Развел он в стороны здоровенные руки.

– Нет… – Удивленно пожала Афелия точеными плечиками. Мужу она насолила и теперь, обретя душевное равновесие, вовсе не желала делить кров с каким – там Сим-Симом, даже если у него в прадедушках сам Шириаз Шамсу.

Она знала свои права и готова была отстаивать право на частную собственность всеми известными ей способами, разумеется, если они не противоречили закону, пусть ей и не понятной, но судя по газетам все – таки цивилизованной страны.

– Короче… – Сразу став серьезным произнес Сим-Сим. – У меня проблемы и эти проблемы я могу решить только с вашей помощью. – Джон машинально сжал в нагрудном кармане кредитную карту.

Афелия уловив движение мужа, поднялась на ноги и встала между джином и Джоном. Уперла в бедра крепкие кулачки и устрашающе выдвинула нижнюю челюсть вперед.

– Надеюсь – это будет стоить не дорого?

– Вы не поняли… – Засуетился Сим-Сим. Он нервно подрагивал хвостом.

– Что мы не поняли? – Не унималась Афелия, давая благоверному время на то, чтобы спрятать в складку стены драгоценный кусочек пластика.

– Это я должен исполнять ваши желания… Я! Вы понимаете? Я! – Его мохнатые брови сломались горечью глубокой обиды, он сложил большие синие руки лодочкой и упал в них лицом. Могучие плечи задрожали.