У самого синего моря

– И с кем же, Бэримор? – Щека Джона стала подозрительно подергиваться.

– Кто эта дама?

– Это не дама… – Выдохнул разом Бэримор. – Я прошу прощения. Я не стандартно ориентирован. Я еще раз прошу прощения. Но так получилось. Мы любим друг – друга и хотим быть вместе. Хотим быть вместе на законных основаниях. – Афелия ослепительно улыбнувшись, отбросила длинный алый шлейф, притороченный к задней части корсета и присела на корточки перед баром.

– Надеюсь у него приличная репутация? Бэримор! – Она придала своему лицу строгое выражение.

– О, да! Разумеется миссис Афелия! У вашего Погреба нет изъянов! Он великолепен! Он прекрасен! Он остроумен! Он очарователен! – Бэримор замолчал. Опустил камеру в пол и уныло заурчал миксером.

– Хотите коктейль? – Грустно вопросил он.

– Кровавую Мэри, Бэримор. – Сострадательно отозвался Джон.

– Пожалуйста, сэр! – Обрадовался бар и быстренько сляпал еще стаканчик напитка. Джон взял его в руки и, как учил Бэримор, выпил залпом.

Произнес озадаченно, поглядывая на Афелию, так и оставшуюся, сидеть на корточках, в состоянии полного ступора.

– У него даже имени нет, Бэримор. Как же мы подадим заявку на регистрацию вашего брака?

– Да! – Обрадовалась Афелия столь точной формулировке своего мужа.

Она поднялась на ноги и стала пристально осматривать ногти, предоставляя Джону вести беседу далее. В юридических вопросах, как и в вопросах зарабатывания денег на их скромную жизнь она считала себя не компетентной.

–А мы придумаем! – Отчаянно боролся за свое счастье Бэримор.

– Я предлагаю хорошее русское имя Татьяна! – Ворвался в разговор телевизор, который по – прежнему находился в состоянии глубокого творческого кризиса.

– Вы только послушайте! Не пожалеете! Татьяна рано утром встала, щеку об угол почесала, и села у окошка сечь, как Бобик Жучку будет влечь! – Джон нехорошо скривил губы.

– А вот еще! – Не унимался сумасшедший ящик.

– Я вам пишу чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь я знаю в вашей воле…

– Замолчи… – Сквозь зубы просипел Джон. Прижал ладонью нервный тик на правой щеке и зыркнул в телевизор так, что тот во избежание физического уничтожения, предпочел ограничиться в своих словоизлияниях.

– Если позволите, я попробую сам подобрать имя этому благословенному устройству… – Прошелестел ковер – Хоттабыч.

– Ну-ну? – Заинтересовался Джон.