Крылья

Через несколько метров в углу наткнулся на правильный кубик реактора. Он немного проржавел, но вполне годился к использованию.

Я взялся за рукоять и сильно опустил ее вниз. Заслонка противно заскрипела и ушла в сторону.

– Большой реактор. Для того чтобы такую нору прогреть большой реактор должен быть. Хотя, может быть, здесь человек двадцать жило. Если так? То большой реактор не нужен. Они сами себя могут согреть. Только для того, чтобы хорошую пищу приготовить или полечить тех, кто разболелся, скажем.

Я наклонился над прямоугольным зевом топки.

Теплилась тайная надежда, что среди прогоревшего угля, золы и трухи сверкнет маслянистым налетом чуток катализатора.

– Если без катализатора так уголь совсем не поджечь. А если и подожжешь, так дым пойдет, вонь, газ смертельный во все стороны. Только уворачиваться успевай. Сгинем мы без катализатора.

Масляной пленки не было. Я залез в топку рукой, переворошил пепел. Тот был тонок и почти бел.

– Все выгорело! Мать их!

Ругнулся я.

– Все сожгли! Хотя бы о других подумали! Может быть, после них здесь кто ни-будь остановиться захочет?

Я отпустил рукоятку, и дверца с таким же противным скрипом опустилась на место.

– Ну, ладно. – Подумал я невесело – Одна нора и другая нора. Много их нор. Может быть, в какой ни-будь из нор, и найдем то, что нам надо? Может быть? А Тим, что там про норы говорил?

Я присел прямо на пол, морща под каской выпачканный пеплом лоб.

– А Тим говорил, что если нору приличную нашел, так нечего ее бросать.

Нужно осмотреть все до последнего сантиметра. В норах много полезных вещей бывает, очень много.

Я поднялся на ноги. Выглянул в коридор. Вера по-прежнему полулежала, полусидела, прислонившись головой к стене.

– Ничего, Верунчик. – Прошептал я ей. – Ничего, Верунчик. Я уже нору приличную нашел и реактор нашел. Не может быть так, чтобы в такой норе угля не было? Не может, ведь? Ну, в крайнем случае, мы лишнюю одежду истопим.

– Плохо без одежды, но найдется ведь, то без чего обойтись можно? Знамо найдется.

 – Вера не отвечала. Ее личико было грустным и отстраненным. Только бровки ломались на выдохах.

Тяжело было Вере. Болела она. – Дня три – четыре в жару будет метаться. Потом еще отлеживаться столько же для того, чтобы сил набраться. – Я покачал головой.

– По любому выходило, что в Город мы не дойдем. Разве, кто по дороге встретиться, или чудо какое-то произойдет.

В то, что мы кого ни будь, сможем встретить, я не верил.