Крылья

Как определить крепок ли бетон. Можно крепиться к арматуре, торчащей из стены, или нельзя.

Вот почему он так много знает.…

Глухая тоска подкатила во сне. Это было таким странным. Потери сразу не осознаешь. Они приходят потом. Они встают, где то за грудиной и ноют и ноют.

Я засыпал все крепче. Усталость давала о себе знать. И чем глубже я уходил во сны, тем непонятнее и тоскливее они были.

Заходер в толстых в целый палец очках. Со слабыми ногами. Сидел за своим микроскопом. Поглядывал в него и смешивал цветные растворы.

– Ты как, Самсон? – посмотрел он на меня поверх стекол, смешно опустив душку на кончик носа.

– Блокиратор будешь? – По спине прошел колючий озноб.

–Я еще молодой Заходер. – Ответил я Заходеру.

– Мне блокиратор не нужен.

– Ну, понадобится – Заходи.

– Хорошо. – Киваю я головой и плыву еще глубже, еще дальше.

Ландгрувер грустный, с поникшей бритой головой в ровных крапинах, обозначающих его еще не высокий ранг Храмовника.

– Ландгрувер – Спрашиваю его я

– А Изгои, они зачем? – Тот пожимает плечами и поднимает на меня вдруг повеселевшие глаза.

– Только им даны Крылья Самсон. Только Изгои могут увидеть небо и солнце. Только они могут летать.

–Ты врешь! – Кричу я Ландгруверу. – Я всю жизнь Изгой! Я родился Изгоем! Я и умру Изгоем! Но я никогда не видел, ни у одного из Изгоев Крыльев! Ни половины их не видел! Ни четверти!

Ландгрувер снова пожимает плечами. Он тоже не знает это наверняка.

– Так высшие Храмовники говорят, Самсон.

Я плачу. Слезы текут по впалым щекам. Глаза узкие не как у всех, глаза Изгоя, мокрее мокрого.

– Почему, Ландгрувер? Ну, скажи мне почему? Почему я не родился Бегуном? Солдатом или Храмовником. Почему я не стал Химиком? Почему все считают, что мы даром едим грибы?

Ландгрувер пожимает плечами. Ландгрувер сжимает губы в нитку. Храмовник не должен повторять дважды того, что уже сказал. Нельзя не верить Храмовнику. Храм для Города – все.

Я отворачиваюсь. Мне никто не ответит. Никто.

А вот и Вера. Такая смешная. С косичками. И я совсем маленький еще. Бегаю по галереям в коротких штанишках и смеюсь как все дети.

Мне весело. Здесь почти все Изгои. И Вера тоже. У нее глаза в темноте почти не видят. Они меньше чем у всех. Но больше чем у меня.

Вот Валетт, тот Землерой. Это сразу заметно.