Азартные игры богов

Никому из Гройсманов не хотелось встречаться с разведчиками, а уж Якову Гройсману и подавно.

– Яков Гройсман? – Устало спросил человек в шляпе и плаще. Пошарил в кармане. Достал пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой и пустил струю дыма в потолок. Это Гройсмана озадачило еще больше. В помещениях универсиета курение было запрещено даже в уборных. Но если этот «в шляпе», курил рядом с табличкой, на которой было написано – «курить запрещено», то, наверное, ему разрешалось и многое другое.

Яков Гройсман видел в кино, что такие люди после того как спросят имя, обычно достают красную книжечку с какими ни будь страшными буквами и гербом.

Что на этой книжечке было написано – большого значения не имело, потому, что ему Гройсману – это не предвещало ничего хорошего, самым важным и пугающим качеством таких книжечек были не буквы, не герб – а цвет.

– Меня зовут Груман. Груман Вельд, если вам это нужно, господин Гройсман. Хотя… – Он все-таки достал красную книжечку и показал разворот со своей фотографией. У Гройсмана тонко сжалось в желудке.

– Вы видите меня в первый и последний раз, господин Гройсман, и если вы не будете делать глупостей, то – Страшный Груман пожал плечами – Все будет хорошо.

– Да куда уж лучше? – Вспыхнуло в голове Гройсмана, но он промолчал. Он аккуратно переложил портфель из правой руки, которая уже затекла – в левую руку, и перестал смотреть, как он обычно это делал – сверху – вниз. На Грумана так смотреть было нельзя. Он быстро перестроился. Чуть присел, и теперь у него получалось смотреть – так как должно смотреть на людей в плащах и шляпах.

Снизу – вверх. Груман поморщился.

– Да, не тряситесь вы так, Яков Львович! – Он стряхнул пепел сигареты на пол. – Я не потребую от вас ничего сверхъестественного. – Якова Гройсмана больше всего пугало в Грумане его странное обращение – «господин». «Господин» говорили разведчики в кино, и это его пугало еще больше. Яков Гройсман кивнул, начинающими мокнуть от пота редкими волосами.

– Вы знаете, что такое теория циркуляции энтропии? – Гройсман пожал плечами.

Он как физик, и великолепный математик, конечно же, об этом знал, но, теория, доказывающая существование бога, была если не под запретом, то и не под всеобщим одобрением, признаваться в том, что он в физике – «ноль» – не имело смысла. Он вжал голову в печи, словно ждал удара по голове и кивнул. Груман расслабился. Выбросил окурок в унитаз.

– В вашей аудитории сейчас сидят двое молодых людей Яков Львович. Возможно, вы их знаете.