Урод

– Не веришь – не надо, главное, что теперь ты знаешь: единственный, кто может тебя защитить – это я, так что иди сюда, птенчик.

Она вздрогнула.

– Ты не тронешь меня, – прошептала она отчаянно.

– Почему это?

– Не тронешь. Я не хочу!

– И что?

– И вообще, ты же не спишь с женщинами!

Принц не ответил, а Лилайна продолжила, медленно приподнявшись.

– Мне Элли всё рассказала, что о тебе говорят. Ты даже с мальчиками не спишь. Тебе никто не интересен, и ты просто скрываешь, что не мужчина вовсе.

Принц молчал, но когда понял, что Лилайна не продолжит, спросил:

– И это все? Как-то вяло и банально.

– Этого достаточно, чтобы знать, что ты только издеваться и можешь, а я не позволю издеваться над собой!

– Такая благородная, а такая озабоченная.

– Это не я, это ваше общество!

Он не ответил, а, рывком встав на ноги, двумя быстрыми шагами преодолел расстояние между ними и мгновенно усадил Лилайну на стол. Быстрее, чем девушка успела понять, что произошло, он уже смотрел на нее в упор.

Лилайна ничего не могла изменить. Дрожь в ее теле сменилась странной рябью, не столько от прикосновений пальцев в шелковой перчатке, сколько от синевы в прорезях маски. От нее она не могла отвести взгляд и потому даже сопротивляться не пыталась, пока его рука подбиралась к ягодице и скользила вверх к спине. Он замер на краткий миг. Лилайна распахнула губы, но вместо очередной глупости, которую ей хотелось сказать, только выдохнула, а он, отпустив ее руки, внезапно перехватил ее за бедро другой рукой и, поддерживая спину, быстро, но мягко уложил на стол, оказавшись меж ее разведенных бедер.

Медленно склонившись, он прижался к ней так, чтобы по ее обнаженным губам там, меж ног, скользнула твердая выпуклость в его штанах. Это ощущение так испугало ее, что захотелось просто кричать, вот только правая рука принца тут же зажала ей рот. Он наклонился, опираясь на левую руку, и тихо прошептал:

– У нас за клевету отрезают язык, а если бы мой отец узнал, что нечто подобное говорят обо мне, он бы убил такого клеветника, если бы даже ценой этого поступка была война с твоим драгоценным Рейном, ясно?

Он убрал руку от ее губ, чтобы она могла ответить и даже чуть отстранился: достаточно, чтобы их тела почти не соприкасались, но недостаточно, чтобы она могла сбежать.

Лилайна не смогла ничего сказать, она только кивнула.

– Ладно, уже хоть что-то.