Последний из Баскервилей

Они, знаете-ли, имеют обыкновение падать на землю и разбиваться. Давайте уж так… Или не пейте, если не хотите.

Я не стал ему рассказывать, как однажды в Афганистане пил в палатке с двумя умирающими солдатами. Там ничего нельзя было сделать, они знали, что умрут и смеялись над тем, что это лучшая выпивка в их жизни, потому что последняя. Боли они не испытывали, морфина у меня было достаточно. Фляга с ромом ходила из рук в руки и вместе с нами той ночью пила смерть… Я просто сел рядом, взял бутылку и отпил глоток, равнодушно отметив про себя, что это редкий и очень дорогой “Далмор” и что не так давно я где-то видел такую же бутылку.

Со стороны поместья донесся стук. Я повернул голову в ту сторону и Степлтон, заметив мое движение, сказал:

– Это Бэрримор. Чинит крышу. При предыдущем баронете ее отремонтировали, но сделали всё как попало и она начала протекать этим летом.

– Я пришел…

– Знаю! Не нужно разговоров. Просто пейте.

Я сделал еще глоток и вернул бутылку. Степлтон равнодушно забрал ее, сунул в карман пальто и сказал:

– На этой аллее нашли тело сэра Чарльза.

– Отчего он умер? – спросил я в надежде вызвать его на откровенность.

– Инфаркт! – он пьяно покачал головой. – Ах, если бы всё было так просто… Мортимер рассказывал вам, что он нашел здесь рядом собачьи следы?

– Да, рассказывал.

– Нам с Берил тоже. Я тогда посмеялся про себя над его глупой верой в инфернальное зло.

– В чем же?

– В том, что когда Баскервиль достигает исполнения своих желаний, ему напоминают про его место в жизни и всё отнимают. Понимаете? – он посмотрел на меня и в глазах его была боль. – Ад, или небеса делают это – не знаю, но именно так всё и происходит. Не ищите здесь логики, или смысла… Пойдемте лучше в дом.

Степлтон встал и его повело в сторону. Я поддержал его под локоть. Он поблагодарил:

– Спасибо, Ватсон.

Он не договорил. Со стороны поместья донесся короткий крик. Я быстро повернул голову и успел увидеть тело, летящее с крыши. Оттолкнув меня, Степлтон бросился к дому. Я побежал за ним, но, хотя он и был пьян, догнал только у тела дворецкого, лежавшего на мощеной камнем дорожке.

– Вот так, Ватсон… – пробормотал Джек, когда я пытался нащупать пульс. – Ни логики, ни смысла. И почему-то всегда расплачиваются другие люди, а не ты.