Трофей для тирана. Том 2. Белый ферзь

Сейчас совет наставника Ноктему был очень нужен, но в голове пульсировало одно безумное убеждение: сегодня он все должен решить сам, не оглядываясь на чужие слова и идеалы, вложенные ему. Быть может, он всю свою жизнь не прав только потому, что с детства слушал пустынника в «платье», а надо было слушать отца? Или, быть может, пустынника послало провидение? Сами эти вопросы злили Ноктема, но гнев этот был холодным и острым, как лезвие меча. Потому, наверно, когда он спрыгнул с лошади и шагнул в крепость, ее смотритель отшатнулся от него, сглотнул и только затем поклонился.

? У вас взгляд отца, ваше высочество, ? сообщил ему знакомый голос.

Ноктем только посмотрел на Аберхару, вышедшего из темноты, с равнодушно-высокомерным видом пронаблюдал его поклон и, игнорируя его замечание, потребовал, чтобы их отвели к стрелку.

? Палача позвать? – уточнил смотритель.

? Нет. Надеюсь, что он нам не понадобится, ? ответил Ноктем, обернулся и тут же понял, что ему не нравится собственный порыв.

Что делать с Аберхарой и как его понимать ? он подумает после просто потому, что тот точно не станет убивать короля, чего нельзя сказать обо всех остальных.

Только когда смотритель был готов распахнуть металлическую дверь, Ноктем остановил его жестом и обратился к Аберхаре:

? Вы можете с ним каким-либо образом общаться? – спросил Ноктем, понимая, что не уточнил самого главного. Если разговор шире простых «да/нет» возможен, то дело может пойти много быстрее.

? Существует система знаков, которыми общаются жрецы Хафрата, давшие обет молчания. Они известны Удахине и мне тоже. Простые вещи он позволяет передать, ? сообщил Аберхара, чуть склонив голову, и довольно запоздало добавил: ? ваше высочество.

Почему-то слышать от него это обращение Ноктему было неприятно, а признавать, что общаться жестами пленник едва ли сможет, было не страшно.

? Вряд ли это поможет после всего, что сделали с его руками, ? сказал он без капли сожаления.

«Этот человек стрелял в отца теми самыми руками, что изуродовал палач, почему я должен был жалеть эти руки?» ? спрашивал себя Ноктем, когда Аберхара покачал головой, опускаясь на пол рядом с пленником.

Цепь держала Удахину у стены. Кандалы сковывали его ноги, хотя это было излишне: едва ли у пленника хватило бы сил подняться на ноги. Вопреки ожиданиям, Удахина сел и даже изобразил подобие поклона, увидев своего соотечественника.