Последнее заклятие

Что сказать ему, если он здесь? Кто его разыскивает?

– Скажи, что его ждёт Оке, – ответил я.

Трактирщик поджал губы, и выражение учтивости мигом сползло с его лица. Не услышав ожидаемого каркающего закриарского имени, трактирщик сразу же окаменел мордой. Глаза его сделались сонными, а взгляд – презрительным. Он распрямил подобострастно согнутую спину, повернулся в сторону кухни и махнул рукой служанке, расставлявшей на стойке вымытые кружки.

– Эй! – громко крикнул трактирщик. – Здесь какой-то межгорец ищет колдуна Гилэйна! Он уже вернулся?

– Нет ещё, – ответила служанка, и голос её прозвучал неожиданно громко в тишине, наступившей в зале сразу же после слов трактирщика.

– Его нет, – небрежно бросил мне через плечо трактирщик, отходя в сторону.

– Я это уже и так понял, – буркнул я, обегая взглядом притихший зал.

Умолкшие лесорубы, забывшие о своей игре моряки и даже благородный барон с красным плащом – все они с интересом смотрели на меня. Особенно мне запомнилась реакция барона. Он недоумённо приподнял левую бровь и вообще весь его вид показывал глубочайшее недоумение по поводу того, что я интересуюсь колдуном Гилэйном.

Я вдруг вспомнил, как оглядывался на барона трактирщик, когда узнал, кого я разыскиваю. И тут же в памяти всплыли слова Наары о том, что этот барон «тоже здесь по делу»… Вместе со своими рыбаками…

Трое моряков с интересом разглядывали меня и о чём-то перешёптывались. А четвёртый моряк уже очень долго и пристально, словно бы ожидая чего-то, смотрел на барона.

Барон же, закончив проявлять интерес к моей персоне, перевёл взгляд на уставившегося на него моряка и отрицательно помотал головой. Этого едва заметного жеста было достаточно для того, чтобы морячок толкнул локтем своего соседа и вернулся к прерванной игре.

Вся эта пантомима меня насторожила. Я медленно, не сводя с барона глаз, отстегнул ножны от пояса и положил меч прямо перед собой на стол. Барон, увидевший мои приготовления, снисходительно усмехнулся, отвёл взгляд в сторону и, приняв безразличный вид, вернулся к своей кружке с вином.

– Мир тебе, добрый человек! – раздался громкий, не лишённый сарказма голос. Я обернулся, и рука моя чуть было не потянулась к мечу.

Передо мной стоял один из компании лесорубов с кружкой в одной руке и кувшином вина в другой. Лесоруб этот был уже изрядно навеселе и довольно сильно покачивался. Но, несмотря на опьянение (или, может быть, именно благодаря ему), с лица лесоруба не сходила ехидная улыбочка.