Пекло. Восставший из мертвых

Только вода почему-то капала и выводила его из себя до такой степени, что он рычал, вспоминая, как это страшно иметь большую команду, хорошую технику и маленький запас воды: по три литра на рыло – это мало, слишком мало, а какая-то мразь позволяет воде капать!

Он хотел выругаться, но в глотке словно что-то застряло, а свет ударил в глаза, такой яркий, словно Зена опустилась к нему и посмотрела прямо ему в лицо, но кожу почему-то не обжигала.

– Твою мать! – воскликнул кто-то. – Да он не человек!

«Ага, я знаю», – подумал Шеф, осознавая, что это не Зена, а огромная лампа.

Кто-то взмахнул кровавой рукой. Дернуться не получилось, и капля крови упала на лицо.

Ощущение оказалось привычным и даже успокаивающим.

Кто-то что-то орал, именно орал, отдавая приказы, почти паникуя или рыдая, или, быть может, выворачивая завтрак прямо в ведро.

Или не кто-то, а он сам, стоя на коленях в бараке Шефа среди разбросанных колючек в истеричных соплях в свои четырнадцать лет, когда страшнее всего понимать, что жизнь твоя закончилась, так по-настоящему и не начавшись.

Глава 2

Вода стекала по рукам и капала с локтей в металлический умывальник. Тонкую холодную струю Рональд перебирал пальцами, пытаясь взять себя в руки. После операции не было смысла торчать здесь в предоперационной. Он должен был идти в палату интенсивной терапии к своему пациенту, но он не находил в себе сил к нему приблизиться.

Он его боялся до дрожи, и дело было не только в приговоре и прошлом этого человека. Очевидно, что убийца, еще и проживший большую часть жизни в зоне отселения, едва ли похож на человека, но все эти размышления меркли перед безумной силой тела, которое он должен был лечить.

Вот уже неделю они буквально воевали с Оливером Финрером. Ему вводили огромные дозы препаратов. Его пытались ввести в искусственную кому. Ему кололи такие вещества, которые должны были полностью отключить его мышцы, расслабить его до состояния тряпочки, которая будет мочиться под себя, но его тело не просто не расслаблялось, оно напрягалось.

Его мышцы на животе и груди были такими каменными, что швы после операций лопались, при этом он ломал кровать, к которой его приковывали, выкручивал наручники, сломал два аппарата по контролю жизнедеятельности, перепугал весь мед персонал, и вот сегодня, словно стараясь добить Рональда, он пришел в себя прямо на операционном столе под крик анестезиолога, который опасался давать наркоз в принципе, изучив перечень уже введенных препаратов.