Пекло. Восставший из мертвых

– Как она? – спросил наблюдатель у врача, приставленного к девушке.

– Уже лучше, – ответил тот, – в госпитале можно попробовать ее разбудить, но она опасна для себя.

– Я так и напишу, – сказал наблюдатель, глядя на бледную девушку, прикованную мягкими браслетами к кровати: то, что происходило с ней, для наблюдателя было самым страшным и непонятным. Он не был уверен, что она пройдет экспертизу – слишком сильно, по данным экспертов, пострадало ее сознание, буквально выжженное какой-то безумной программой.

Глава 7

Палата почти ничем не отличалась от каюты, в которой Берг провел почти все время на пути к Земле. Просто койка сменилась многофункциональной кроватью с множеством настроек, которые Берга все равно не волновали, а на одной из стен появилась имитация окна, показывающая время суток почти любого места, которое он мог пожелать, но и здесь Берг не стал возиться с настройками. Когда он пришел, за окном были небо и треугольные крыши каких-то домов, поднимавшиеся вверх острыми, но короткими пиками.

– Это окно, даже если вы этого не осознаете, поможет вам адаптироваться к новой жизни, – сказала ему услужливо медсестра, что привела его сюда.

Ее совсем не смущал тот факт, что Берг должен был пройти психиатрическую экспертизу, а на руках у него оставались магнитные браслеты, которые могли активировать в любую минуту, видимо она далеко не в первый раз имела дело с подобными пациентами.

У нее была светлая, явно нежная кожа, которую не обжигал никогда раскаленный ветер с песком. У нее были пухлые розовые губы, сочные и выразительные не то от природы, не то от какой-то косметики. Берг в этом ничего не понимал. Он просто смотрел на эти губы, на длинные ресницы, на тонкую шею без острого кадыка, на грудь под белым халатом и коленки, выглядывающие из-под халата, а главное на туфли на каблуке, делавшие женскую ногу совсем крохотной на вид, а тонкие щиколотки особенно привлекательными.

Это почти заворожило Берга.

– Что-то не так? – спросила медсестра, и он опомнился, дернув головой.

– Все хорошо, я просто задумался, – сказал он и даже отвернулся, чтобы не выдать внезапное, пусть и не очень явное возбуждение.