Пекло. Восставший из мертвых

Дело всей твоей жизни…

– Твоя жена пожертвовала всем ради него, – шипя, напомнил Симон и внезапно увидел слезы в глазах сына.

– Она пожертвовала собой, а он просто умер, как дурак, – ответил он и отвернулся, не желая ничего говорить.

Смотреть на Августу и правда было больно: когда-то умная женщина, научный сотрудник, ботаник, молодая и красивая, а теперь иссохшее худое существо, забывающее, зачем нужна вилка – по крайней мере, вчера она забыла и застыла с пустым взглядом.

– Мама, ты собиралась покушать, вот так, – ласково напомнила ей Лителла, буквально показывая, как нужно пользоваться столовыми приборами.

– Да, спасибо, – очнувшись, говорила женщина, неловко улыбалась и признавалась: – Я забыла, что надо делать, у меня такое случается.

Вильям с болью и нежностью приобнимал ее за плечи и целовал ее в висок, а Симон молчал, понимая, что после суда над Оливером ей стало намного хуже. Она пила куда больше лекарств, болезнь прогрессировала и что-то в ее разуме угасало.

– Это было неизбежно, – со вздохом говорила Лита деду.

Симон неловко пожимал плечами, не говоря вслух свои жестокие мысли. Неважен был свитер. После всего никакими свитерами Оливера не излечить, и Августе не станет лучше, потому что разум, пораженный шизофреническими обострениями, не восстанавливается, потому что дыры в ее сознании никогда уже не затянутся.

– Я надеюсь, что она станет спокойней и счастливей. Она его очень любит, – говорила Лита, сама все понимая.

– А ты его любишь? – с волнением спрашивал Симон, пытаясь понять, есть ли хоть кто-то у Оливера, кроме него самого.

– Я его не помню, – с горечью призналась Лита, а потом добавила: – Но я его жду и верю в него. Он же мой брат, он не может быть плохим человеком.

На это Симону тоже нечего было ответить. Он только неловко улыбался, потому что никто не мог сказать наверняка, кем и как вырос ее брат. Что он пережил и как будет жить с этим дальше – тоже.

– Будет вменяемый – я предложу ему работу, – пообещал Франк во время их последнего разговора. Что будет, если Оливер все же окажется опасен, он умалчивал, но Симон и сам посмотрел уже, что написано в законе о психиатрической экспертизе военных.