Испытательный срок

И голос такой знакомый, ну очень!

Отвожу я глаза от ствола…

Мать твою так и этак!..

Гнусь!!!

Собственной персоной! Живой, поганец! Живей меня!

Подбегает он и ствол, что на меня смотрел, рукой в сторону отводит.

– Не стрелять! – говорит. – Свой это!

– Кому он свой? – Детина, что в меня целился, недоволен. А ствол, словно заколдованный, обратно ко мне.

– Нам свой! – заявляет Гнусь. – Знаю я его! С детства знаю! Росли вместе…

– Бандит он, – возражает детина. – Не фига тут!..

– Сказано же было – по возможности живыми! – орёт на него Гнусь.

И опять ствол отталкивает. – Я чё, не видел, как ты двоих завалил? Сам в расход пойдёшь, понял?

– Ладно, – кивает вдруг детина.

И улыбается. Не, ну нормально, да? Типа мне улыбается! Урод!..

Только что чуть не ухлопал, а сейчас – рот до ушей, зубы скалит! И автоматик на плечо уже, и пошёл от нас не спеша, только что ладошкой не помахал на прощание. Офигеть можно!..

Не понравилось мне это всё. Не понимаю я такого вот. А когда я чего не понимаю, мне это очень не нравится…

– Как ты, Прыжок? – тормошит меня Гнусь.

 – Живой?

– Частично – очень даже, – отвечаю. А в голове карусель.

– Молодец! – хвалит Гнусь.

И ещё чего-то тараторит. А я его не слушаю, я смотрю в сторону метро. Там как раз очень интересное кино происходит…

Вижу я Ворона – стоит, морда в крови, руки подняты. А перед ним какой-то хрен, судя по всему старший всей этой развесёлой команды. И старший у Ворона что-то спрашивает. Долго спрашивает, несколько вопросов задал.

А Ворон на всё в ответ только башкой мотает. Не знаю, мол, понятия не имею, типа того…

А потом старшему типа надоело это – кому ж понравится, когда перед тобой так долго головой вертят?! – и он рукой махнул. И тут же детина, что едва меня не пристрелил, прямо от пояса, не поднимая оружия, даёт короткую очередь. Ворон падает как подрубленный. А детина делает ещё один выстрел – в голову, приседает над Вороном на корточки и начинает шарить у него по карманам.

Так, думаю.

Это, ребята, нам не подходит стопудово. Хрен там разберёт, чего у Ворона спрашивали. И никакой гарантии, что сам я на эти же вопросы отвечу иначе.

Я уже по сторонам глазами шарю – как бы половчее слинять, – когда до меня доходит, что конкретно мне Гнусь долдонит тут уже пару минут.

– Стой, – говорю, – погоди! Кто?! Кого?!

– Секретного Войска, – говорит. – Спецотряд! Понял?

– Понял, – отвечаю.

А у самого, конечно, в башке гудит, не въезжаю совершенно.