Испытательный срок

Я хочу повернуться, посмотреть, чего эта сука опять удумала.

– Не дёргайся, – шепчет. – Сейчас… потерпи немного…

Ну, сижу, терплю… А что остаётся-то?! И чувствую вдруг, как боль уходит, голова делается яснее и даже сил прибавляется. И хотите верьте, хотите нет, а кажется, что даже теплее стало.

Катю я не вижу, только слабый свет от её маски этаким бледным сиянием вокруг. И от рук её ощущения ну очень знакомые. И буквально через секунду у меня в башке окончательно прояснилось. Потому что вспомнил я, когда такие ощущения уже испытывал – на старой водокачке, в Твери своей.

Когда нас с Копытом и Кнутом гранатой подорвали. Ребят – в куски, а я уцелел. Только двигаться не мог, больно очень было. Меня и добивать не стали. Бросили, типа сам подохну, без посторонних усилий. До утра я валялся, двинуться не мог. Думал уже, крындец мне полный. Вот солнце взойдёт, приползёт какая-нибудь мразь, башку откусит…

И тут она вернулась – зеленоволосая та. Не ушла, хотя мы с пацанами и прикрывали её до последнего. Вернулась, села рядом, прямо на камни.

Я спросил её тогда: отчего вернулась? А она мне: помочь тебе надо было, вот и вернулась. Опасно, говорю, здесь. Поймают. Ничего, отвечает, с тобой не поймают. Ты, говорит, сейчас поправишься, защитишь. Смог бы – рассмеялся бы тогда, честное слово. Но я не то чтобы смеяться – дышать с трудом мог. Чувствовал, как ребра поломанные трещат. Про руки и ноги уже не говорю, кукла без каркаса – вот кто я тогда был.

До полудня она возле меня сидела. А как солнце за полдень перевалило, я уже был здоровее прежнего. И слово своё сдержал – защитил как мог. Когда нас Корпус обложил, пацаны хотели было её отдать, себя её жизнью выкупить. Я не позволил. Одного убил, а не позволил. Убил и не жалею. Потому что её спас.

И она нас спасла. Никто же не верил, что мы из этого проклятого туннеля выберемся. От голода и жажды подыхали же. А она всех нас, всех четверых поддерживала силой своей колдовской…

– Всё… – шепчет Катька.

– Спасибо, – отвечаю. Тоже шёпотом.

Катя села рядом, достала из кармана своей кожаной куртки какой-то чёрный мешок, на голову его натянула. Я сперва не понял зачем, а потом дошло. Маска её дурацкая в темноте светится не хуже маяка. Нас по ней застукать – пара пустяков.

– Где тебя так? – спрашиваю.

– Долго рассказывать, – отмахивается.