Déjà Lu и другие истории

Покойный даже не курил, и возникшая было у Фогеля идея отравленных сигаретных фильтров или трубочных чубуков мгновенно отпала. Неужели самоубийство?! Но как же тогда телефонный звонок?

– Он что-нибудь ел? – всё-таки спросил у врача Фогель. – Или пил?

– Нет, – врач выглядел так, словно его распирало от обладания великой тайной. – Не ел и не пил. Он наклеивал марки.

Фогель молча уставился на врача. «Чёрт, как же его зовут-то? Врача этого…» – подумал вдруг Фогель ни с того, ни с сего.

Врач был из соседнего – второго – участка и сегодня подменял заболевшего Карла Готтлифа.

Манера разговора у этого врача была непривычная и неприятная – начав говорить, он через несколько слов замолкал, ожидая реакции собеседника. И сейчас на его физиономии явственно было написано: «Давай! Спроси у меня! Спроси, как этот чёртов старик ухитрился наглотаться цианида! Спроси, и я отвечу! Или просто произнеси: „ну?“, неужели это так сложно?!»

«Не дождёшься», – подумал Фогель, продолжая сверлить врача взглядом.

Врач, видимо, и сам уже понял, что «не дождётся», и начал свои пояснения. Только тон у него сделался ленивым и каким-то снисходительно-небрежным, будто одолжение оказывал.

– Скорее всего, цианид был нанесён на почтовые марки. На каждой марке с обратной стороны имеется слой клея…

«А на лицевой стороне у них имеется рисунок…» – мысленно закончил за него Фогель, но вслух ничего не сказал.

– …который нужно увлажнить, чтобы марка прилипла к конверту, – продолжал говорить врач.

 – Обычно их облизывают языком…

– Я знаю, как обращаются с почтовыми марками, – прервал его разглагольствования Фогель.

Врач тут же заткнулся и принялся разглядывать потолок. Словно пытался определить, имеется ли слой клея на его белоснежной поверхности. Фогель бросил на врача недовольный взгляд и отвернулся к шкафу, где на полочках аккуратно выстроились какие-то наградные кубки.

«Наверное, он когда-то был спортсменом», – подумал о покойнике Фогель, и тут же вспомнил, что умершему было лет под семьдесят.

А кубки эти выглядят совсем новыми.

Фогель подошёл к шкафу и принялся читать медные таблички, которыми были снабжены подставки кубков.

«Филателистическая выставка в Мюнхене. 1989 год. Первая премия», «Восемнадцатая Венская филателистическая выставка. 1982 год. Первое место», «Золотой конверт. Международная филателистическая выставка. Ульма. 1993 год».

Фогель слегка растерялся.