Пекло 3

За Финрером открылась дверь, а в зале свет тут же погас, зато энергетический барьер стал заметен подобием тонкой натянутой в воздухе сетки.

– Господин все сказал, что хотел, – сказала ему кукольная секретарша, шагнув к нему из коридора. – Идемте, я провожу вас назад к капсуле. Вас отвезут назад в академию.

– Да, конечно, – оглушенно ответил Симон, как сказал бы он обычной женщине, и даже не заметил это мерзкое слово «господин». Его трясло от этого разговора и дикого чувства, что он проиграл, причем уже в сотый раз, но зато в последний.

«Если все зашло так далеко, то, отказавшись, я просто подпишу себе приговор. Он посадит нужного человека на мое место, и тот все подпишет, сделает как надо», – думал он, садясь в капсулу.

Всю дорогу он смотрел, как на кружке гаснут звезды и космические корабли. Кофе остывал, и надежда в нем угасала. Ему сейчас казалось, что он слабак и трус, что нет в нем ни капли мужества, и даже собственный внук у него оказался сильнее. Он не стал молчать, не стал подстраиваться и бездумно доверять системе.

– Ты взрослый человек, Симоша, – дразнил его за такие мысли старый друг. – Ты же должен понимать, что не так надо с ними воевать, совсем не так.

«Я знаю, Франк, – отвечал ему Финрер, вспоминая эти слова, – но почему тогда все еще ничего не изменилось?»

Ответа не было, только понимание, что мир никогда не меняется мгновенно, но стоило ему выйти из капсулы, оказаться в академии и шагнуть в одиночестве в лифт, как он сразу же встряхнул браслет связи.

– Срочный вызов Франку Стелбахеру! – потребовал он, чтобы было быстрее.

– Что? – тут же ответил ему друг, и голос его зазвучал прямо в голове, благодаря встроенному в мозг звуковому чипу.

– Нам нужно поговорить. Это крайне важно.

– Ясно, я приеду к тебе вечером, выпьем и ты мне все расскажешь.

– Нужно сейчас! Почему ты вообще не сказал мне…

– Тише, – перебил его Франк. – Успокойся. Вечером я приеду и все расскажу.

Если бы они не были знакомы большую часть жизни, Симон бы, наверно, послал Франка очень далеко и такими словами, которые, как ему казалось, и сам не знал, а так он только выдохнул и согласился. В конце концов, его друг – человек куда более занятой, чем он сам, и если он говорит: «вечером того же дня», значит он действительно воспринимает его всерьез, а не глумится свысока.