Удар на четыре стороны Света

Почти как я, при беге от смерти, или от самого себя.

Может, пародирует она, издевается надо мной.

Смерть, она же холодная стерва, так говорят, но сзади обдаёт жгучими веяниями, горячими объятиями, как из чудовищной печки животного нутра.

Перед глазами с каждым преодоленным кругом мелькает табличка над дверью. Она светится в темноте зелёным цветом с надписью «Выход», с надеждой заставляя верить, что есть на свете выход.

Но на самом деле его у меня нет.

Я ускоряю беговые рывки, но, сколько ни бегай – от себя не убежишь, и от смерти тоже.

Так ведь? – спрашиваю немым вопросом, не знаю у кого, посылая мысленный запрос в никуда.

Или в очередной раз пытаюсь достучаться до родного отца.

Интересно, что он чувствовал, когда умирал, заранее готовился умереть, уйти в тишину, в пустоту.

Один, заброшенный и одинокий, в темноте, ночью.

Отца не помнил. Мне было пять лет, когда он умер.

Точнее ушёл из жизни сам, ночью удавившись на трубе парового отопления, сделанной удавкой из эластичного тонкого провода.

Так объясняли родственники на мои расспросы, куда девался папка, когда был подростком.

А тогда, мне маленькому, конечно, соврали, что он якобы уехал в долгую командировку на Северный полюс.

Зачем он так поступил, никто толком не знал: то ли кризис творческий виновен, может проблемы семейные, ещё что-то случилось.

Как ему там было в то время: плакал он сам тогда, плакали кто по нему на погосте? Не знаю, и мне предстоит узнать.

***

Утро началось с пиликанья будильника на телефоне.

Он выдернул из фрагментов серого сна.

Вставать не хотелось, спросонок нащупал его вялой рукой, чтобы отключить надоедливого поднимальщика.

Будильник затих, я снова задремал.

Но через пару минут зажёгся телевизор, запланированный по графику на пробуждение по утрам, и заорал тупоумную рекламу про наступление «черных пятниц».

Пульт, как назло, запропастился.

В сердцах выругался, пожелал ему быстрей сломаться и оказаться в мусорном ящике.

Пришлось подниматься, потом умываться, чистить зубы, принимать туалет – обычная рутина неотложных дел, присущих каждому утру цивильному человеку.

Дошло, до проснувшихся мозгов, что раннее вставание сделалось больше не нужным сейчас, и потом, в дальнейшем существовании, – меня вчера уволили.

Ведь незаменимых винтиков нет у нас в обществе.

Не нравиться – увольняйся, или самого уволят.

Выбросят на улицу, как ненужную тряпку.