Журавли летят на юг

Лишь кромешная тьма грозовых туч – предвестниц бури; светило и брызгало на их края позолотой, тщетно силясь пробиться сквозь заслон.

То же, что творилось на небе, вершилось и на земле – чернота дыма, подсвеченная кровавым огнем.

А потом впереди явились яростные французы!

Навстречу ударил грохот копыт, совсем как тот, что недавно плащом бился за спиной; и сразу следом – истошный вой.

Конная элита, «тигриные дети», личная гвардия французского принца Конде Эгиенского!

Да плевать!

Свистнула, снова покидая ножны – скьявона.

Та самая! И вновь завертелась кровавая круговерть.

– Ты где?! Мой друже, кот Мардук! Спаси меня от этого кошмара наяву!

И скользил на земной площади человечьей сечи, утопая во влажной земле от крови, гнедой жеребец.

А он, мятежный Путник и Идущий по Небу, презревший милостыню венца времени, Джоник и Риккардо, всё смеялся в порыве боевого безумия, совсем как его друг и побратим граф Виландия, сражающийся где-то рядом! И бежали, спасая свою жизнь, защитники Франции, а за ними вдогон неслись воины на взмыленных конях.

Но центр, и другой фланг необратимо провален.

Что ж, пора возвращаться. В свое родное каре.

…Вокруг бегают дети. Кто-то по тротуару с бордюром.

Кто-то катается на роликах.

И что, мужик в годах, идущий сзади меня, болтающий по телефону.

И что, парнишка в кроссовках, он чуть не сшиб меня, на своем бегу.

А вокруг солнечный день стоит в зените.

И там и здесь.

Только там это кровь, а здесь дети и Солнце.

Сука – жизнь?! Зачем ты ровняешь всех под одну гребёнку…

– Мя—у—у—у! – донеслось протяжным воем дикого кота.

Ах ты, мой привидевшийся кот! Вот скотина. Сумел-таки голос подать.

Голос с неба.

С треском распахнулись створки центра Фонтена, изнасилованные залпами французов.

И наружу потекла стальная река, сверкая кровавыми отблесками: латная пехота – гордость и слава Испании приняла вызов!

Рушились с неба цвайхандеры и палаши, от обороняющегося натиска французской кавалерии.

Смыкались щиты, частокол копий терций Строцци грозил широкими жалами.

Но всё было тщетно. Испания погибала.

Спешно уступала дорогу коннице Конде, пехота центральных терций Висконти и Меркадера.

Сам же граф де Фонтен, старый лис и опытный вояка, пятился от наседающих французов конного резерва Сиро, отмахиваясь секирой оставшихся эскадронов. К его чести сказать, потом он был убит, шальной пулей, найдя свою смерть не в постели, а на поле сечи.