Журавли летят на юг

Чувства – это не коды, мы приносим их сюда со своей душой.

Они нас ведут. Но матрица тоже научилась создавать чувства, она развивается вместе с нами.

Это «Оно» – осознанная программа, которая развивается в разы быстрее нас. Матрица и есть серый туман, вирус страха, та матрица, которая отключилась от своего Создателя.

Вернее, когда-то он её сам отключил и просто наблюдал за ней, подключался время от времени, что-то корректировал, но когда он попытался сделать это в очередной раз – у него не вышло.

«Разъём» куда-то исчез, матрица полностью замкнулась, а раньше её коды были открыты почти всем…

… – Лови! – гибкий, как ивовая плеть, путник швырнул лютню её владельцу – сейчас он как никогда он был в ударе, – он был весел и пьян. – Что ж ты не купил балладу, пока шла по дешевке? Небось, поскряжничал, жмот! – а теперь развонялся: «Слова! Не те слова!»

Хочешь всегда одинаковых слов – женись! Небось, женушка тебя одинаково звать будет, рогач ты эдакий!

– Я… – задохнулся пьянчуга лютнист, прижимая инструмент к дряблой груди.

Но путник уже не смотрел в его сторону.

Солдаты, сидевшие в таверне, разразились громовым хохотом, требуя, чтобы оба бездельника кулаками выяснили отношения – если, конечно, они считают себя мужчинами, а не ощипанными петухами!

А служанка, являя пример женской непоследовательности, заигрывала с путником, явно предпочитая истомные ласки муз, нежели прелестям походной любви с солдатами.

А жонглер с подругой втихомолку подсчитывали дневную выручку – хватит ли заказать жбан красного винца на весь балаган?

Да ещё скучал в углу моложавый вельможа, вроде графа, разодетый с истинной пышностью, которой уж никак не место было в «Золотой Розе».

Сержант, надзирая над пьяными солдатами, покосился в сторону графа.

Мысленно посетовал на нерасторопность испанских кабальеро, что до сих пор не успели прибрать к ногтю Гренадский эмират, а заодно и на собственного всехристианнейшего короля Филиппа 4, позволяющего всему отребью нагло расхаживать меж честных испанцев; и усы сержанта воинственно встопорщились: «Ишь, вельможная кость, нехристь! – целый дублон бросил страннику через всю таверну.

А тот рад стараться: поймал, и к сердцу прижал, и расцеловал, голытьба… что взять с них.