Журавли летят на юг

Ты становишься вместо гоя—творца жизни, поддерживающим привычное для всех существование, из—гоем Отступником.

Чтобы вылезти из болота – тебе никто не нужен, кроме тебя самого. Вспоминаем Мюнхаузена, как он вытаскивал себя за волосы.

То есть волей.

Если воля заряжена биться с эгрегорами маятников—противоречий, можно и выползти из болота.

Есть воля – Дух будет не метаться, смущаться, биться в темнице, а будет творить на—воле.

Для Духа нет ловушек, потому что единственное, что препятствует ему в совершенстве – это только он сам.

Иного нет. Ловушки не могут препятствовать. Они лишь причины.

Ты сам – хозяин над причинами.

Но чтобы это стало так, одних «слов» мало – это надо «вспомнить».

Яблока с древа познания недостаточно.

Еще нужно яблоко с древа вечной жизни, которого Адаму попробовать не дали. Ему вложили рассудок, и потом исказив его и перевернув, но вот разума не дали. Разумом же ты можешь с помощью воображения выходить за пределы матрицы и быть там – Духом.

И что первично и важнее – дух или тело; тонкая энергетическая душа или грубый материализм.

Мы находимся в более плотном материальном мире, чем «тонкий уровень». И все свои движения и действия осуществляем сознательно, своим сознанием. Да вот либо счастье, или беда, и тогда приходит на смену коллективное—бессознательное.

Условия и возможности нам создает нам нечто, находящееся внутри нас.

Или вот ещё один парадокс: человеческое тело сильнее стального железа, заключённое в цельнометаллическую оболочку плоти, и в тоже время уязвимое донельзя, как беззащитный котенок.

Перед кусочком пулевого свинца, например.

Ударом в болевую точку.

Надеть пластиковый пакет на голову, и через минуту задохнутся от нехватки воздуха.

Конечно, странно. Тогда кто же даёт нам силы выстоять в жестоком мире. Если не бог, или кто там есть на небесах.

Вскоре все рутинные вопросы были утрясены в лазарете, вещи собраны в рюкзачок—мешок; добрые клинки, служившие мне верой и правдой, вдеты в ножны перевязи, а перевязь на плечо закинута.

И всё что ли? На дорожку посидели чуть.

Осталось только подпоясаться, попрыгать, чтобы ничего не звенело, помахать ручкой на прощание обожаемой «больничке», и двигать дальше, толкая мир от себя. Ногами.

Таверна, таверна – пел от радости желудок.

Свобода, свобода – чирикало от радости сердце.