Кассетный клуб

Люди—волки из Фрейдистского понимания, в современном обществе выглядят, по крайней мере честными, благородными рыцарями, или пушистыми фриками, которые делают всё напоказ. Волки вам не бумеры, не зумеры.

Общество опустилось до уровня этого определения людей в эволюционном прогрессе, в кавычках.

Теперь цитата звучит так: человек – человеку – зумер!

***

Когда Фредди волочил пьяного Джоника домой, он пытался ему объяснить что ему нужно. Сначала он вроде излагал мысли связно и четко, а потом, пошло лишь одно бормотание:

«… Фредди, дружище ты мой, я бесстрастен, как судья на процессе, когда от моего решения зависит чья та судьба.

Я не знаю – кто я. На самом деле.

Кто сотворил со мной, уже не узнать.

Это было, было… там. Я уже не помню кто я.

Не знаю, пройду ли тест Тьюринга.

Кто я, человек, или кибермашина, вернувшаяся с войны.

Нет, всё же человек. Новый человек.

У сейчас меня нет эмоций. Не заложено программой.

Приходится вот так нарабатывать.

Странное слово – нарабатывать, да, Фредди?

Наверно, когда мы делаем малозначительные поступки, или скоропалительный выбор, то мы, даже косвенно, влияем на судьбы других людей.

Какая дикость, Фредди, пойми.

Будет жопа, так будет. Ведь я сам же её заказал.

В том последнем желании господину «г».

А он точно не обманывает. Как мое предчувствие.

Стинг, да пошёл он.

Вот зачем он приплел мою жизнь в песню.

Я отвечаю, Фредди.

Настоящие звуки.

И никто, вы слышите ублюдки, кроме меня, не должны слышать. Никто не посмеет мне указывать.

Ведь я самурай. Самурая убили. Всех убивают…»

Когда они, наконец, добрели до дверей, Джоник на минутку очнулся от забытья, обратился к молчаливому Фредди с исступленным возгласом.

– Ты говорил, что поможешь найти? давай найдем. А?

Фредди промолчал, что толку говорить человеку в таком состоянии. Дома пёс сразу устроился на коврике, наверно, задремал в тепле, в сухом месте.

Фредди кое-как дотащил пьяное тело до дивана, которое пробормотало:

– Так не бывает. О голос, о как объяснить: вроде пальцы щупальца. Они были добрые, не били… А где твои крылья, Ворона… – Потом тут же захрапело и уснуло.

Фредди отозвался совсем тихо, чуть с заметным акцентом.

– Крылья, крылья… К добру, или к худу.

Он пошарил по карманам кожаной курточки, вынул ручку, затем блокнот, выдрал листок, стал что-то писать.