Испания

Бандит зашатался и медленно осел на пол, исходя предсмертным хрипом из разрезанного горла.

Последний из шакалов, бросил заточку и поднял руки, бросаясь к спасительной решетке—двери камеры, вопя от страха и стуча по ней кулаками.

Осматриваясь по сторонам бойни, я захотел узнать, что там с порезанным бандитом, и пошёл в ту сторону куда он уполз.

Он лежал в кровавой луже возле нижней шконки, пытаясь залезть под неё, исходя последней кровью, трясясь в предсмертных судорогах.

Понятно, не жилец. Итог: четыре трупа за одно «доброе» утро.

И что будет дальше ждать меня.

Я подошел к столам, по пути выбросив нож в парашу, и присел на скамью, переводя дух от поединка. На столе стоял кувшин с кружкой, налил воду из кувшина, стараясь не плескать по сторонам, унимая дрожь в руках.

На отчаянный шум, наконец, прибежали несколько стражников из тюремного конвоя.

Уцелевший бандит начал бессвязно что-то кричать вертухаям:

– Там трупы, облако в крови, свет сверху.

(Тот самый человечек, которого сдернуло Осознание со шконки.

Его мозги помутились, окончательно сходя с ума от количества трупов, лежащих в камере).

Стражники, открыв замки и засовы, ворвались в камеру с «шампурами», шпагами наголо, с возгласами:

– Что случилось, кто зачинщик драки?

Народ в камере, выйдя с углов камеры, немного осмелел и хором вторил, что они сами себя порезали, устроив между собой кровавую баню.

Стражник, который поглавнее из стражей, подошел, тяжело дыша винным перегаром, и громко задал вопрос:

– Слышь, дерьмовый сеньор, кто убил Диего «Ужасного»? Может, это ты сделал?

Спокойно, делая глоток воды, ответил:

– Estimado, я ничего не видел.

Побагровев лицом от гнева, он с яростью хлестнул шпагой по столешнице, оставляя глубокую борозду на ней.

– Mierda! – стражник, посверля злыми глазками, повернулся к своим «баранам», то есть стражникам, распоряжаясь. – Убрать тут всё дерьмо.

Стражники засуетились, подгоняя невольников, чтобы они подтаскивали трупы к дверям камеры.

Сумасшедшего из камеры вывели вон, вместе с ещё одним узником.

Конечно, я понял, что это был заказ на меня, и даже знал, чьих рук дело.

Узник вскоре вернулся, катя за собой тележку: на неё погрузили один труп, и повезли из тюрьмы, везя его по длинному коридору.

И так повторяя три раза, потом видно складывали все трупы на большую телегу—труповозку.