Испания

Заодно потревожив и согнав грязного человечка, спавшего снизу на двухъярусном месте.

Человечек, дрожа от страха и беззвучно разевая рот, убежал, забившись в угол камеры.

«До встречи, Джоник», – попрощавшись с проводником, «Я» исчез, снова превратившись в бесцветное Нечто.

…Я очнулся поздним утром. Скромный лучик солнца, прорвавшись в камеру сквозь решетчатые оконца, прошелся по лицу.

Общий гвалт голосов в общей камере разбудил окончательно.

Слегка приподнявшись набок, чутко прислушался к окружающему пространству и к себе внутреннему, оценивая обстановку.

Прикидываясь невинным видом, что всё случайно, вокруг меня скучились несколько человек сокамерников, стоявших и сидевших.

Понятно, да всё не просто здесь такое, видно уже сторожат свою добычу.

Тюремные «волки» общей камеры обступили, надеясь полакомиться моим «свежим» телом.

Они подошли, видимо не пожелать доброго утра, как благочестивые сеньоры.

Оказывается, я лежал внизу на деревянных двухъярусных нарах, так называемых «шконках», покрытых грязным тряпьем.

Как на них очутился – я не помнил.

Другой ряд нар тянулся поперек камеры к окнам, отстоя от «моего» ряда нар на расстояние чуть больше метра.

Один из «волков», здоровый плечистый громила, сидел напротив на соседнем ряду шконок. Он нагло усмехаясь, грыз гнилыми зубами щепку—зубочистку, крутил её во рту. Понятно, местный «пахан» камеры.

Другие, здоровые ростом и весом, четверо «шестерок», стояли по двое с боков, одной рукой пряча что-то за спинами.

Скорее всего «заточки», или ножи навахи, пронесённые в камеру.

А у «пахана», также виднелся клинок, засунутый в голенище сапога, на приметном месте.

Я приподнялся, присаживаясь на шконку, между делом обращаясь к «добрым» людям:

– Доброе утро, добрые сеньоры!

«Душевные» кабальеры захохотали в голос, похлопывая руками по коленям.

Да я был прав: у двоих в руках находились навахи.

Сквозь гнусный смех, главарь проговорил:

– Chu’pate esa? Monse?or. (Предложение мне вступить в половую связь).

– Си, си, сеньоры, – глупо улыбаясь обступившим «добрым» людям, выдавил из себя. Медленно встал со шконки, и поднял руки вверх, берясь ладонями за бортик верхней шконки, проверяя его на прочность.

Верхний ряд шконок на расстоянии двух метров от пола: то, что надо.

– Си, сеньоры, сейчас всё будет, – я словно подтягивался телом, держась за бортик верхней шконки.

И раздался новый взрыв смеха тюремных волков.

А что, я «шутить» умею.