Ведун. Слово воина: Слово воина. Паутина зла. Заклятие предков

Пригласил, называется, князь в гости! На постоялый двор, что ли, возвращаться?

Внезапно калитка приоткрылась, за ворота вышел худощавый и низкорослый горбун, одетый, однако, в дорогую парчу:

– Ты, что ли, ведун, о котором тут днем бояре болтали?

– Я, – кивнул Олег.

– Сказываешь, князь в гости звал?

– Если передумал, – пожал плечами Середин, – так я свалю, не обижусь. Дел у меня своих хватает, и все срочные. Не хотел только, чтобы меня в нарушении слова обвинили.

– Ничего про тебя Олесь Русланович не сказывал… Однако же, заходи, – посторонился горбун.

– А ты кто? – не спешил внутрь ведун.

– Ключник я княжеский, Ослабля. Ты проходи, у меня хлопот много, а помощников ныне мало осталось…

– А ты, что, непьющий, что ли?

– И я человек, – вздохнул горбун. – Да токмо меру знаю. Коня в поводу веди: князь гневается, коли в детинце верхом ездят.

– Это лошадь, – ответил Середин, пригибаясь и проходя в калитку.

– Какая разница? – пожал плечами горбун.

Олег удержал готовую сорваться с языка колкость, огляделся. Во дворе, в пляшущем свете факелов, с трудом различались какие-то бревенчатые конструкции, похожие на буровые вышки, длинные столы, толпа народа, сгрудившаяся в самом центре. Время от времени оттуда доносился громкий лязг железа. Наверное, кто-то рубился на мечах. Под самой воротиной, любовно обнимая пергаментный свиток и равномерно икая, дрых привратник.

– На кол бы его… – мечтательно произнес ведун.

– Тогда всех пересажать придется, – хмуро ответил горбун и пнул ратника ногой.

– А хочешь, – предложил ведун, – наговор от пьянства прочитаю, чтобы не хмелел никто?

– Нет, не хочу, – неожиданно добродушно рассмеялся горбун. – Какой же это пир, коли все тверезые останутся?

Они вошли в конюшню, настолько плотно забитую лошадьми, что казалось, втиснуть туда еще одну кобылу невозможно.

– Заводи. Седло токмо сними и с собой забери. Гостей много, потом разобрать не сможем, где свое, где чужое.

– Угу. – Олег торопливо расседлал гнедую, перекинул через одно плечо три сумы: одну еще из первой деревеньки, а две другие – оставшиеся от купца вместе с упряжью, на другое накинул попону и седло.