Ведун. Слово воина: Слово воина. Паутина зла. Заклятие предков

– Тебе как больше нравится, – ласково поинтересовался ведун, облокачиваясь о прилавок, – сразу добро хозяину отдать или дожидаться, чтобы я до князя дошел и сказал, будто в мешке камней меньше, чем ранее было.

– В целости все! – мгновенно побелел купец. – Неправда это!

– Ну, так и отдавай. Нечего к чужому привыкать. – И Середин посторонился, пропуская толстяка: – Иди, Глеб Микитич, проверяй, все ли на месте.

Ведун отошел к коням, уже привычно отпустил подпруги, огладил их по мордам, повел к колодцу, зачерпнул воды и вылил в поставленные специально на такой случай рядом лотки.

После того, как скакуны напились, повесил им на морды торбы с ячменем. Четвероногие довольно захрустели угощением.

– Надо вам хлебушка купить, – вздохнул Олег. – Заслужили.

– Что говоришь, ведун? – подошел Глеб Микитич.

– Думаю, чем лошадок побаловать. Вон, сколько нас тащили практически без остановок. Может, хлеба им купить? Говорят, лошади хлеб любят.

– Лошадки ласку любят. Когда с ними поговорят, погладят, почешут, слово доброе произнесут.

А хлеб это так – коли душевности от хозяина не получить, то они и ему рады. Ты какого забрать по уговору хочешь?

– А вот гнедого своего и возьму, – потрепал скакуна по морде ведун. – Привык я к нему за эти дни.

– Не к «нему», а к «ней», – поправил купец. – Это кобыла.

– Вот тебе и ква, – усмехнулся Середин. – А я-то думал: жеребец.

– Да кто же на жеребцах ездит, ведун? – несказанно изумился Глеб Микитич. – С ними вообще ничего не сделать. Меж собой грызутся, ревнуют, не слушаются, ржут в самый неподходящий момент во всю глотку.

Беда одна с ними. Токмо и годятся, что кобыл покрывать. Вот, держи кошель. Все, как обещал.

– Спасибо за награду, Глеб Микитич. – Олег взвесил в руке мешочек серебра, тянувший не меньше чем на полкилограмма, опустил в свою поясную сумку.

– А теперь скажи, ведун Олег, куда ребят моих подевал, что с тобой бок о бок дрались?

– Справил я, Глеб Микитич, тризну по ним честь по чести, – отвел глаза Середин. – Но тебя пригласить не смог.

В беспамятстве ты был.

– Да, – кивнул купец. – Не подумал я как-то об их судьбе, когда пророчество Аскоруново слушал. А ведь он, как и ты в своей клятве, токмо мне и товару благополучие обещал.

– Ну-ка, постой, – насторожился Олег. – Повтори, что за пророчество он сказал.

– Изрек Аскорун, – вздохнул толстяк, – что спасет меня от василиска нежить без рода и племени, да небеса наши. А про воинов моих, и вправду, ни словом не помянул.