Пекло 2

С того момента, как он попал в Пекло, у него было два пути: работать под дулом автомата или умереть, а тут он увидел блик на камнях у самых ног. Россыпь солнечных зайчиков прямо возле его тени заставляла растерянно замереть. Это было чем-то из другой жизни. Даже если сюда приходили люди в доспехах, никаких бликов потертый грязный металл не отбрасывал.

Поднимая глаза, Дориан боялся получить прикладом по голове, но все равно посмотрел на источник блеска. В первый миг явление, стоявшее на каменной дорожке, его поразило.

Резь в пересохшем горле усилилась при попытке сглотнуть ком.

Она посмотрела на него. Синие глаза мелькнули внутри света, и она сделала шаг к нему навстречу. Его надзиратели попадали на колени, роняя на камни автоматы.

? Великая Зена, ? эхом прокатился в горах их возглас.

Это был хороший момент для побега, тот, которого он ждал почти год, но, глядя на странное явление, не мог даже пошевелиться.

Она, кем бы она ни являлась в действительности, походила на спустившуюся звезду, но еще шаг – и иллюзия начинала разрушаться.

? Я тебе нравлюсь? – спросила она, проводя рукой по своей обнаженной груди, такой же не настоящей, как все остальное.

«Что за пиздец?» ? подумал Дориан, глядя то на ее руку, то на грудь, то в глаза.

Он ее боялся, как ничего и никогда в своей жизни, кроме разве что смерти. Это существо было страшнее, а от ее компьютерного голоса с имитацией сексуального шепота сердце стекало в пятки по хребту.

? Ты не в состоянии говорить от восторга? – спросила она, и ее страшные руки потянулись к его шее.

? Да, ? все же выдавил он из своей сухой, как весь этот мир, глотки.

? Мне кажется, что, если тебя отмыть, ты мне тоже понравишься, ? сказала она, но не убила его, а просто поймала цепочку жетона, что-то посмотрела, хмыкнула и отступила.

? Этого я хочу себе! – заявила она, указывая на него.

Тогда его схватили, связали и уволокли. Сначала в центр у сухого дерева ? туда, куда обычно уводили только на казнь, а потом сюда ? на остров, откуда от «прекрасной» Зены уже не сбежать.

Зато теперь он к ней уже привык, а главное – заработал репутацию ее фаворита, любимца: того, кого здесь ненавидели, боялись, но никогда бы не посмели тронуть.