На суше и на море

– Предусмотрительно, – заметил довольный Скуратов, одобрительно поглядывая на вилы. – Профилактика профилактикой, а бдительность утрачивать негоже. Вы, товарищ Садко, доклад плохо слушали.

– У меня слух музыкальный, – возмутился купец.

– В таком случае слушайте меня внимательно, – отчеканил сквозь зубы Скуратов, – Вылет через час. Форма одежды – согласно реальности места назначения. Рандеву у карусели. Свободны.

Садко презрительно усмехнулся и, зацепившись кафтаном за лавку, встал по стойке «смирно».

– Во-во, – чуть успокоился Малюта, разжимая зубы, – продолжайте в том же духе.

* * *

– Это что такое? – глядя на Садко, орал Скуратов спустя час у карусели. – Вы на маскарад собрались или на боевую операцию? Где вы видели в начале XIX века вязаные шапочки? И зачем вам лыжи, скажите на милость?

– Так там зима на носу, – вяло оправдывался гуслярствующий купец, неловко поворачиваясь и едва не выкалывая Малюте глаза лыжными палками. – Я же по вашей просьбе специально в метеослужбу главка звонил.

– Будет тебе давление, – пообещал Скуратов, забрасывая походный вещмешок на спину крупной расписной белой с желтым лебедушке. – Как вернемся, так сразу. За мной не заржавеет.

Карусель, набирая обороты, заскрипела шестернями и тихонько пошла по кругу. Сусанин сидел на огромном добродушном медведе, Скуратов – на персональной жирафе, которую побаивались занимать даже в его отсутствие, а облаченный в спортивный костюм с подогревом Садко Новогородский с журналом «Слалом сегодня» развалился в расписных санях.

Море и остров, сменяя друг друга, замелькали перед глазами десанта все чаще. Наконец карусель сочла, что набранная ею скорость вполне приемлема, и аккуратно начала перемещение. Уже исчезая, она спохватилась и все-таки включила громкую связь. Из старенького громкоговорителя послышалось патефонное шипение, и Александр Вертинский проникновенно пожаловался:

Я не знаю, зачем

И кому это нужно…

Кто послал их на смерть

Недрожащей рукой?

Суеверный Садко сплюнул на голову несчастного Петрухи, который до последнего упрашивал Скуратова поменять его на Сусанина, и сейчас был единственным на берегу провожающим и слушателем.