Вчерашние небеса

Но самое замечательное было то, что он клялся мне, хитрец эдакий, что видит во сне чудеса! Но вот что зрит он во время снов своих, отказывался мне рассказывать. “Не пришло время!” – улыбаясь, говорил он тихо.

Однажды после вечерней мессы, когда понадобилось срочно переписать некий трактат для его светлости епископа Амьенского, мы остались с Рене в библиотеке вдвоем. Усердно орудуя перьями, трудились мы, пока он не нарушил молчание, прерываемое лишь скрипом перьев.

– Брат Жерар! – окликнул меня Рене. – Я думаю, пришло время и тебе узнать…

– Что?

– То, что снится мне, вернее, то, что вижу я во снах своих…

– Помилуй, Господь! Неужто видишь ты такое, что и сказать страшно? А вдруг это козни дьявола? Во сне, когда разум отдыхает, самое время для совращения!

– Успокойся, это не Сатана и не демоны-искусители.

Не вино и женщины, нет там греха…

– Так что же видишь ты, любезный друг мой?

Брат Рене задумался.

– Знаешь ли… сии видения настолько непонятны, что и не знаю, как рассказать.

Одно мне ясно: я не в силах более таить это в себе, ибо не могу понять суть сего… Пусть ученые мужи, изучившие множество книг, толкований и писаний, попробуют…

– Так что же это? – От нетерпения и страха я весь покрылся испариной.

– Я вижу… Не знаю, может, это то, что ждет нас…

– Ты видишь будущее?

– Может быть.

– И что, что же там?!!

Брат Рене, склонив голову, закрыл лицо ладонью. Когда он снова взглянул на меня, в мерцанье свечей его лицо выглядело усталым и постаревшим.

– Я вижу, – начал он вполголоса, – вижу многое. Я видел огромный город, перед коим Париж – ничто. Он простирается на многие лье! Башни его, залитые светом, подпирают свод небес. Улицы его в сто раз шире Амьенского тракта, а по ним нескончаемым потоком движутся некие повозки. Без лошадей! Людей столько, что я и в самых смелых мыслях не видел. Муравьев в муравейнике поменее. А свет! Сколько света там, и он так ярок, что напоминает солнце!

– А еще?

– Я видел еще один город, на побережье бескрайнего моря… На горе, что на самом берегу, стоит статуя Господа нашего, благословляющего город.

А в высоту она не менее трехсот локтей! Такое может ли быть?! А еще видел я бескрайние ледяные пустыни. Там только снег и лед и ничего более. А еще – страшную войну, где люди воевали на дьявольских колесницах, изрыгающих огонь, и вместо мечей, шпаг и аркебуз были у них некие орудия, выпускающие множество пуль в одно мгновение.