Нет сигнала

– Разве сто лет назад мог хоть кто-то предположить, что люди смогут жить на Титане?! – восклицала ведущая. – Разве там температура не ниже двухсот градусов по Цельсию? Правда, Николай Олегович?

Она повернулась к мужчине, сидевшему на белом диване в гордом одиночестве. Что на этой передаче делал Николай Новиков, Матвей так и не понял. По образованию он, кажется, инженер, или программист, или бог его знает кто. Просто богатый человек, вечно крутящийся среди ученых, а сам при этом ничего не открыл и не создал, ничего не достиг.

Даже там, в студии, он почему-то появился в серой водолазке и джинсах, будто просто шел мимо. Зато вид у него был очень умный, особенно из-за очков в металлической оправе.

Новиков поправлял очки и улыбался настолько приветливо, что Матвей скрипел зубами от гнева, наверно, так же, как и во время записи.

– Прежняя атмосфера Титана не позволяла свету добираться до поверхности, но человечеству удалось изменить ее, и теперь  даже ночью температура не опускается ниже пятнадцати, днем она бывает до двадцати пяти.

Новиков подмигивает ведущей, и та кокетливо прикрывает рукой губы, словно смущается, а сама только и рада вниманию богача:

– Действительно, Титан совсем другой, – говорит эта кукла и просит обратить внимание на монитор. – Вильгельм Одейс, ведь, расскажет нам, что именно мы можем здесь увидеть, верно?

– Разумеется, – с протяжным акцентом ответил гость и начал свою длинную лекцию о разнице атмосфер.

Двух фотографий, впрочем, было достаточно, чтобы понять отличия. Прежний Титан, окутанный желтой дымкой, не мог знать света, но теперь над спутником был голубоватый купол, сквозь который можно было различить грубый рельеф.

Занудство Вильгельма Матвей понимал лишь отчасти, да и ему было совершенно неважно, как именно эту самую атмосферу изменили.

К этому вопросу перешли только во второй половине программы.

– Так значит, люди на Титане смогут жить не под куполом с искусственной атмосферой, как на Луне и Марсе? Неужели подобное возможно?

– О, Белла, разумеется возможно, – ответил Новиков с таким видом, словно это было его личное достижение.