Туманный ампир. Стихи и поэмы

В диапазоне стихийных дум

Всё нынче странно… Наплыв осадков…

Печаль – как ветер, и крепнет шум…

Поёт джаз-леди о чём-то сладком

В диапазоне стихийных дум…

Орут гуляки на шалом сленге,

Как будто нет ни пучин, ни дна;

Скорбит Земля, и молчат калеки,

Предвосхищая блаженство сна.

Легко ли взглядом печалить спины

И верить в чудо, живя игрой?

Отдай свой порох пустым руинам

И стон души погаси росой.

Никто не волен ломать дороги

И поворачивать речи вспять;

Мы стали чуткими в подлом смоге,

Но кто-то должен во тьме сиять.

Горячка выжгла озноб из тела,

Вернув избитой душе права;

Цепная ложь этот мир проела,

Но, только, правда всегда жива.

Она жива, даже если бездна

Затмила сердце, и нет мостов;

Но наши чувства не от железа,

В них дышит воля – стезя основ.

И я лечу этот дикий воздух

Своей раскалённой в миру тоской;

А высь о чём-то поёт межзвёздно,

Вселяя в вены сплошной покой.

Я стал мостом в этой драме звуков,

Чей зов глубинный тревожит ум…

Какая может быть здесь разлука?

Мы все – в единстве контактных дум.

Всё нынче странно, печаль – как пепел,

Стихия страсти сошла на нет,

Оставив песню, как вольный трепет,

И обнажив грозовой сюжет.

Криминальный романс

В прокуренном баре она появилась, как фея,

Как ангел, сошедший в долину туманных надежд;

И публика оцепенела, прицельно глазея

На диву мечты под покровом легчайших одежд.

Она проплыла в глубину обомлевшего зала

И мило подсела к почтеннейшему старику;

Он руку в перстнях протянул ей тепло и устало,

И жар поцелуя впечатал сознанье в тоску…

И гасла в шампанском невинная горечь природы,

Проникшая в шик и познавшая важный ажур;

И он, дирижёр красоты, делал всё ей в угоду,

Как будто нащупал Психею ослепший Амур…

Но жизнь, как монета, имеет обратную правду,

И эта загадка сокрыта от всех до поры;

А долгая ложь – это просто живая отрава,

И тайные чувства отшибли её от игры.

И горькое сердце метнулось к тому, кто был дорог —

К романтику чистой любви с дикой песней в груди;

Он молод был, волен и беден, и верил просторам,

Где пела душа, оставляя печаль позади.

Их встреча была коротка, как и водится в драме,

Их чувства рассвет обнажил; и увидел старик

Бессмертье любви без вуали, вранья и оправы,

Когда холодел, познавая внезапный тупик.