Бог любит добрых роботов

Она не видела его, не слышала его голоса, но само окружение шептало от его имени, и суть доносящегося волновала. Девушка ходила по дому, читала заметки, копалась в лаборатории, а ещё отбирала у ненасытного садового робота спелые сладкие плоды.

Появившийся собственный мирок подтолкнул девушку к изучению мира большого, ранее ею игнорируемого. Будучи ребенком, Маша с испугом смотрела сквозь переплетения роз на садовые заросли. Став подростком, она с не меньшим страхом взглянула за пределы уже самого сада. Подобно нежному, легко ранимому ангелу, девушка затрепетала от увиденного.

В доме матери объектом для изучения были накопленные людьми знания. В доме отца таким объектом стали сами люди. Отцовские сбережения позволяли не думать о деньгах. Окруженная хозяйственными роботами, обеспеченная собственной энергией, девушка могла себе позволить размышления. Райское обустройство лишало спасительного забытья, свойственного большинству землян, вовлеченных в нескончаемый круговорот утомительного труда и безрассудного отдыха.

Частичка Фиолетового мира, созданного отцом на Земле, обнажила отвратительные противоречия. С разочарованием Маша осознала, что среди людей много глупых воинственных обезьян, много слепо следующих стадному инстинкту. Подражая друг другу, они тратили жизни на запасы барахла, на бездумное стремление к навязанным ценностям. Одни самозабвенно трудились, другие обманывали, третьи воровали, четвертые убивали. Всюду царствовали нажива, стремление вкуснее набить живот, мягче улечься спать, и чувствовать животное превосходство над себе подобными.

Страх перед неизведанным, нетерпимость к непохожему, нежелание разобраться и понять – животные качества культивировались с пелёнок. Дети, воспитанные недалекими родителями, повзрослев, возглавляли правительства, пополняли полчища военных, с усердием раздувая малейшую искру конфликта. Политики, бесчинствующая полиция, множество других противоестественных структур бесстыдно паразитировали на собственных сестрах и братьях.

Девушка с содроганием смотрела в прошлое этого мира, на искорёженные судьбы минувших поколений. С древних времен человечество не могло напиться из горького океана страданий.

Машу стал мучить один и тот же кошмар. Снился ребенок, обезображенное лицо девочки, с глухим стуком ударяющееся о внутреннюю поверхность стеклянной двери. Будто бы глазами её родителей Маша впитывала ужас произошедшего, слышала их полный горечи вопль.