Мнемозина, или Алиби троеженца. Роман

 – Хотя может, вы тоже любитель?

– Да, нет, меня к этому как-то не влечет, – я рассеянно взглянул на них и подумал: «Неужели они скоро все-таки уберутся отсюда?!»

– Когда же мы, Герман, отъезжаем? – спросила теща.

– Завтра, я уже звонил! – я немного приврал, хотя Владик уже сегодня должен был приобрести билеты на завтрашний рейс!

– А что так быстро-то?! – удивилась Елизавета Петровна.

– Следующее турне только через полгода будет, – опять соврал я.

Ненависть с презрением лишали меня всякого стыда, поэтому вралось легко и свободно.

– Эх, дорогая, я всю жизнь об этом мечтал! – сжал в своих лицемерных объятиях Елизавету Петровну Леонид Осипович. – Герман такой молодец, и так о нас с тобой заботится!

– Вот это-то мне и не нравится! – задумчиво поглядела на меня Елизавета Петровна. – Неспроста все это, Осипыч, ой, неспроста!

Опять ее дурацкое подозрение! Еще немного, и она выведет меня из себя!

– Лизка, ну, ты неисправима! – засмеялся Леонид Осипович, подмигивая мне левым глазом. – Она, Герман, там, на севере привыкла от скуки из себя детектива разыгрывать!

Из любой мухи слона сделает! А кто чего потеряет – любую мелочь отыщет!

Боже, и чего они все болтают, неужели они все еще не понимают, что я от них устал! Время идет, а я все никак не дождусь их отъезда!

– Да, любая женщина, дорогой, сумеет постоять сама за себя, было бы только от кого защищаться! – хитро улыбнулась Елизавета Петровна.

– Эта дура еще надо мной издевается, – подумал я, – а я как дурак делаю им еще турне по всему свету!

Впрочем, я их и отправляю туда, чтобы подольше их не видеть, а приедут, так может, еще чего-нибудь придумаю! Я уже хотел от них как-то отделаться, но в это мгновение в гостиную вплыла моя сонуля, моя Мнемозинка!

– Мама! Папа! Вы не должны уезжать и бросать меня одну! – неожиданно заплакала Мнемозиночка, бросаясь к ним.

Черт! Выходит, она все слышала и стояла под дверью! Боже! Мне же скоро опять надо дать ей таблетки, уже и время подходит!

– А как же я, Мнемозинка?! – я постарался изобразить на своем лице серьезную обиду, и кажется, у меня это получилось, потому что теща вдруг встала на мою защиту.

– Мужа обижать, дочка, нехорошо! – насупилась Елизавета Петровна. – И потом, через два месяца мы уже приедем!

– Не знаю, не знаю, – поморщилась Мнемозинка, – Герману я, конечно, доверяю, но мне почему-то все равно очень страшно! Вот, увидите, если уедете отсюда, то обязательно что-нибудь случится! – еще громче заплакала она.