Осколки зеркала

Дуло карабина мгновенно высунулось из окна. На этот раз оно не дрожало.

– Стой! Я же сказал тебе, не доводи до греха! Уходи лучше. Уходи, отец Пантелеймон! Слышишь?

Самым пугающим было то, что сейчас Воронцов говорил почти спокойно. Оперативники знали, что это значит, когда истерику сменяет подобное спокойствие. Ничего хорошего.

– Не могу, сын мой, – Сокрушённо развёл руками «Дон Кихот», – Сан не позволяет. Христос как говорил? «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные.

Ибо я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию». Ты заблудился в грехах своих как ребенок в лесу, вот я и пришел тебя вывести.

Раздавшийся смех, напоминал карканье простуженной вороны:

– Я лесник, отче! Я в лесу, как дома. Последний раз прошу – уходи!!

На улице воцарилась такая тишина, что стал слышен каждый шорох. Даже птицы замолкли как при наступлении грозы. И в этой тишине отчётливо прозвучал шепот «старлея»:

– Ждать нельзя! Сейчас по команде – ты, Одинцов, делаешь перебежку к окну и прячешься под ним.

Ты, Панфилов, – влево, к служебному входу. Я – на прикрытии, если этот чудак на букву «м» начнёт палить! Задача ясна?

– Так точно! – почти синхронно прозвучало в ответ.

– Выполняйте! Да, и вот ещё…, – «старшой» нехотя дополнил, – если другого варианта не будет, стреляйте на поражение. Ответственность беру на себя, как командир группы. Приготовились… Раз, два, три! Пошли!

ЛАБОРАТОРИЯ МОЛЕКУЛЯРНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ.

2744 год.

– Стас, что с маршрутом? – глава пространственного ориентирования во времени Артур Гаспарян нетерпеливо увеличил голограмму ведущего кэтчера группы «Карма» Лейникера.

– Линда говорит всё идет по плану. Опасности для «дрифтера» нет. Ты зря так переживаешь, Артур.

– Хорошо. Продолжайте. Удачи вам!

Гаспарян устало смежил веки и на мгновение отключился от бесконечного потока поступающих прогнозов. В конце концов, есть аналитики и кэтчеры.

А решение по маршруту – он примет позже.

– Удачи всем нам, шеф! – квакнула четырёхмерная прозрачная голова Лейникера и голограмма погасла.

Плечо так больно поздоровалось с подоконником, что лейтенант Панфилов даже ругнулся сквозь плотно сжатые зубы: «Не рассчитал чуток. А, ерунда! Главное – я тут». Чуть повернув голову, он увидел метнувшуюся к двери подсобки тень Одинцова: «Молодец! Тоже на месте».