На Калиновом мосту

– Значит, нам многое надо успеть, – он поднял свой бокал, встал, поцеловал Марию в щеку и добавил: – За то, чтобы сбылись все мечты!

– Хорошо, – улыбнулась Мария и, не останавливаясь, выпила бокал до дна, и тут же, чуть поморщившись, спросила:

– Ты не будешь против, если я сегодня к тебе перееду? Мне кажется, мы слишком с этим затянули. Моя мечта быть рядом с тобой. Я могу всю оставшуюся жизнь вот так сидеть здесь и смотреть на тебя.

– Если мы вместе будем здесь сидеть, то кто тогда будет родину защищать? – попробовал отшутиться Иван, чтобы не показать, что растерялся.

Маша поняла, что он сейчас не хочет говорить о серьезном и расстроилась.

– Никакой родины не существует. И даже того Кремля с высокими стенами, о котором ты сейчас говорил с таксистом. Это иллюзия, виртуальная голограмма, – Маша почувствовала усталость, накопившуюся за эти полгода неопределенности. – Наливай еще!

– А что за этой голограммой? – наливая, спросил Иван.

– Ничего там нет. Пыльный пустырь. А на пустыре торговая лавка из фанеры… Ваня, а я тебе совсем не нравлюсь? – неожиданно спросила Маша.

– Ты мне очень нравишься… – Иван  вдруг почувствовал: эта девушка самый близкий ему человек и уже было собрался сказать что?то большее…

– Ну если нравлюсь, то наливай, – она быстро перебила его, – Выпьем за это. Только сегодня говорить про любовь больше не будем.

– А про что будем, – спросил Иван. Его решимость пропала.

– Будем пить и веселиться. Кстати, а почему у тебя скоро станет много свободного времени?

– Я собрался писать рапорт об увольнении.

– Тогда давай сейчас еще выпьем и поедем в клуб. Отметим это и потанцуем. Ты как?

– Я не очень люблю многолюдные и шумные места.

– А я люблю. Я же мечтала стать актрисой и сыграть Джульетту. Как ты думаешь, я не очень для этого стара?

– Ей же вроде четырнадцать было?

– Вот так, – театрально надула губки Маша. – Думаешь, мне пора Анну Каренину играть? А я, кстати, могу быть кем угодно, особенно для тебя.

– С чего ты взяла, что я ищу какой?то мир и каких?то женщин?

– Ну, я же не совсем дура – я же вижу. У меня был приятель, компьютерный гений. Красивый, умный, востребованный, – Маша грустно вздохнула. – И вдруг ушел в монастырь. Сказал, что только там он живет в своем измерении.