На Калиновом мосту

Но что будет, если этим кто?то воспользуется? Вы понимаете: весь этот бунтарский дух – это  временное, возрастное. Но жизнь себе можно испортить навсегда. А вы из хорошей семьи. Зачем это вам?

– Конкретнее, что вы предлагаете?

У господина с тросточкой была изящная, безупречно постриженная узкая бородка и Кауперману было стыдно за жидкие нелепые волосы на своем подбородке, которые он недавно начал отращивать.

– У молодых людей всегда бывает желание что?то изменить. Кто в молодости не был революционером, у того нет сердца.

Кто в старости не стал консерватором, у того нет мозгов. Иногда весь этот юношеский бунт начинается из?за обычного раннего семяизвержения и сопутствующих комплексов. Мы хотим отвести эту энергию в более безопасное для всех русло. Доступный секс, легкие наркотики и какая?нибудь музыка из африканского репертуара с ритмом, который отшибает мозги. Их шаманы знали, как управлять людьми.

– Наркотики – это более безопасное?

– Лучше наркотики, чем Маркс с Лениным и пролетарской революцией, как на Кубе.

Это уже не где?то далеко, а у нас под боком. Может запылать вся Америка. Поэтому мы с вами доведем эти идеи до абсурда и этим сделаем их нелепыми.

– До абсурда… – немного растерянно повторил Альберт.

– А в остальном вы правы. Мы слишком пуританская страна. Слишком зажатая и это плохо. Посмотрите сколько у нас нервнобольных и сколько психиатров. Людям нужен выход энергии. И секс не самое плохое лекарство. Вы будете тем, кто провозгласит идеи свободной любви и секса, как естественной потребности, для удовлетворения которой не нужно годами петь серенады под чьими?то балконами.

Кауперман тогда попросил время на раздумье. Но, не дожидаясь его ответа, почти все известные газеты опубликовали его стихи. А одно большое издательство заключило с ним договор на выпуск целого сборника. Альберта стали приглашать с выступлениями и в студенческие аудитории, и в элитные концерт?холлы, где богатые господа кричали браво, когда он выкрикивал  стихи про их развратных похотливых жен, про жадных лживых любовниц и про уличных шлюх с сифилитическими язвами.

В это же время неожиданно посадили в тюрьму его приятеля Джона Керука за участие в безобидной демонстрации каких?то «леваков»  коммунистов. Больше он его не видел и никогда не слышал о нем.

Так получилось, что Альбер Кауперман начал делать то, что от него требовалось: уводил людей от реальной борьбы в мир иллюзий, одновременно считаясь главным бунтарем страны.