Экзорцист

Леоран вздохнул:

? Ты молодец.

Стен не ответил, выдохнул и спросил, глядя на лежащую рядом лопату:

? Валден же поправится?

? Да, конечно. У него повреждено плечо, рана серьезная, но жизни…

? Я о Тьме…

Леоран вздохнул еще раз.

? Любой из нас мог заразиться…

? Он здоров?

? Это покажет время.

Стен закрыл глаза, понимая, что он хоть и спас товарищу жизнь, но не смог его по-настоящему защитить.

? Это моя вина, ? прошептал Леоран.

Стен же покачал головой и встал, не принимая таких заявлений.

? Идемте назад, не стоит оставлять Валдена одного.

Взяв лопату, он подал старшему товарищу руку, догадываясь, что скоро ему откроют тайну о тех самых ужасных печатях, которые он никогда не забудет, но продолжит ненавидеть…

? Ты вечно правильный и не понимаешь, что такое новый путь. Ты вечно боишься…

? Я ничего не боюсь, Валден, ? прошептал Стен. ? Я просто стремлюсь жить так, чтобы мне нечего было бояться. Подвергать непосвященных опасности я не позволю. ? Поражаясь строгости и суровости собственного тона, он продолжил: ? Твое дело будет передано в центральный экзархат.

Завтра тебя увезут.

Выйдя из камеры, он закрыл глаза, услышав щелчок замка.

«Прости меня, но я не в силах тебя защитить, как и тогда. Могу лишь спасти, остановив от греха».

Глава 4

Мысли и воспоминания не хотели оставлять Стена, напротив, они врывались в его разум снова и снова. Он вспоминал свои старые встречи с древними печатями, те единичные моменты, когда он видел их, и тот единственный раз, когда он сам писал их, чтобы спасти маленького ребенка.

Все это отдавало горечью и мучительными уколами совести.

«Это неправильно», ? вновь стучала мысль в его висках, но он держал себя в руках, продолжая заниматься делами.

Он всеми силами старался сосредоточиться на чем-то другом, но все равно возвращался к этому вопросу.

Верно или неверно? Имел ли он право решать подобное? Имел ли Валден право решать? Трусость? Смелость? Слабость? Воля? Все казалось каким-то неполным, неверным, не тем.

Он не стал судьей, ведь всегда боялся судить и ставить себя выше, он лишь остановил бессмысленные игры с Тьмой, опасной самой по себе. Он выполнил свой долг, поступил верно, но почему тогда горечь не оставляла и внутри роились сомнения?

Из размышлений его вырвал маленький Артэм, вбежавший в его кабинет:

? Пап, когда мы уже домой пойдем?! ? воскликнул он со всей своей детской непринужденностью.

Стен посмотрел на сына, все же постепенно смягчаясь.