Экзорцист

Он пришел позже обычного, но явился ко времени, о котором они когда-то договорились, но вид у Стена был настолько обеспокоенным, что это было сложно не заметить.

? Что-то случилось? – спросил Лейн.

? Ты будешь есть? – спросил Стен, уклоняясь от ответа и отводя зачем-то взгляд.

? Вообще, я ел в храме, но, кажется, уже вновь голоден.

Стен вздохнул. Он был подавлен и даже зол, но не хотел выдавать этого, чтобы не сорваться на крик и не испортить. Стараясь держать себя в руках, Стен отправился на кухню, усадил сына за стол и закурил.

Лейн долго поглядывал на отца, не прекращая есть, прежде чем все же спросить:

? Что-то случилось, отец?

? Я узнал, что ты изучаешь цепные руны древних.

? Печати Мендела, ? проговорил Лейн, словно поправляя отца.

? Именно, ? выкидывая папиросу, прошептал Стен и сел напротив сына. – Артэм принес мне лист с твоими набросками и спросил, что это.

Лейн молча смотрел на отца, принимая его взгляд и явно не чувствуя никакой вины, лишь уверенность в своей позиции.

? Почему ты вообще знаешь о них? – спросил Стен с явной печалью в голосе.

? Хочешь сказать, найдется хоть один инквизитор, не знающий о них?

? Лейн, ? процедил сквозь зубы Стен.

? Ну что я такого сделал? Это не запрещено церковью, и вся инквизиция об этом знает, и все применяют.

? Инквизиция, Лейн. Инквизиция! – не выдержал Стен, все же повышая голос.

? Считаешь, что я не стану инквизитором? У меня скоро экзамены, и через пару месяцев я буду послушником, почему я не могу…

Стен не дал договорить:

? Потому, что всему свое время. Да, ты наверняка поступишь, а затем станешь инквизитором, будешь изгонять Тьму, наберешься опыта и получишь сан экзорциста, но сейчас…

? Я изгоняю Тьму уже сейчас! – гордо заявил Лейн и, гневно бросив ложку, встал из-за стола. – Ты даже не представляешь, на что я способен, но утверждаешь, что мне не время знать о печатях Мендела.

Бросив эти слова, Лейн поспешил удалиться к себе, не желая разговаривать с отцом. Стен же остался один в растерянном недоумении. Он никак не мог предположить, что его сын мог участвовать в обрядах инквизиции, что кто-то прямо под его носом привлекает мальчишек к подобным делам, а он – глава экзархата – об этом и не догадывается.