Думер

Просто шибанул по нам длиннющим кнутом, конец которого сверкал электрическими импульсами. Царю прилетело в спину, мне в ноги, третьего не задело. Лодыжку пронзило ощущение, словно на нее вылили кипящую воду. Штанина порвалась, тело пронзило судорогами. Я едва устоял на ногах.

– Доигрались, засранцы? – самодовольно сказал Генка. И да, ОН ВСЕ ЕЩЕ ЖЕВАЛ ЖВАЧКУ.

Другой бы на моем месте, наверное, ответил: «Это не я, они сами на меня напали!» и прочую лабуду. Оправдываться я не люблю. Если стукач уже наплел Генке сказки о моих злодеяниях, то ничего слушать он не станет.

Стерпев боль от кнута, я медленно подошел к своей тачке, поднял ее за ручки. Посмотрел долгим взглядом на Генку – тот смутился, даже перестал жевать. Ну а я поплелся с тачкой на выгрузку.

Я слышал, как он сзади зашевелился. Вроде бы даже шагнул за мной – может даже подготовил кнут, чтобы шандарахнуть по мне.

Тогда я остановился, бросил назад:

– Груз надо довезти.

И двинулся дальше.

Глава 7

Всю дорогу, что я вез груз, сзади доносился ор Генки.

– …Вы хоть соображаете, сколько это стоит?.. Да Шрам вас всех за такое к электрическому стулу подключит!.. Мне плевать, что ты там мямлишь! Чтоб ни пылинки тут не осталось!.. Резче!

Я тем временем довез тачку, начал сгружать камни и только опомнился, что одну из перчаток бросил в тоннеле. Рабы с зубилами посмотрели на меня подозрительно. Они слышали, что происходило что-то ненормальное, но напрямую поинтересоваться не решались.

На обратном пути Генка не преминул остановить меня.

Царь с дружками уже старательно загружали рассыпанные по полу камни в тачки.

– Че устроил? – сходу спросил он.

– Подрался, – не стал играть в непонятки я и ответил сразу по существу.

– Подрался, – злобно повторил Генка.

С этими словами он шибанул хлыстом, заставляя меня выпустить из рук тачку. Спину пронзила боль, ток сковал тело, заставил мышцы непроизвольно напрячься. Генка вновь замахнулся, и на этот раз я увернулся от хлыста.

– У меня не оставалось выбора, – ответил я, давая понять, что не намерен сопротивляться – просто не позволю себя бить, вот и все.

– У тебя его и нет, – прорычал он, вновь взмахивая хлыстом.