Думер

Многое даже не совсем легально, вот и бойцов закачивают солями да выставляют на ринг.

Вот она – историческая развилка, следствие появления магии. В моем мире ничего подобного и близко не было, но были Олимпийские игры. Разумеется, одаренным открыты возможности ставить рекорды, недостижимые для простых смертных. Классический спортивные состязания никуда не делить, но акцент в этой реальности явно сместился в сторону всего магического. Ну разумеется. Процесс вполне естественный – все хотят хлеба и зрелищ, и если будет выбор, народ будет выбирать то, что погорячее.

А затем нас прервал неожиданно пришедший Генка, потряхивая в руке здоровую серебряную цепь. Похоже, он все еще жевал всю ту же жвачку.

– Как отдыхается, трудоголики?

Все сразу встрепенулись, задвигались. Прошло, казалось бы, всего несколько секунд – и вот уже ни один не лежит, все сидят на своих – или нижних – койках.

– Вы стучали? Че, думали, мы не услышим? Так нам ведь пятая бригада о вас рассказала.

Глава 6

– Это он все! – Рыжий незамедлительно указал на меня. – За решетку вышел, пинать начал! Угрожал нам!

– А! Подкидыш! Уже развлекаешься! – весело сказал Генка, заметив меня. – Малаца! Хорошо, что напомнил о себе. За это ваша бригада остается без ужина.

И тишина. А ведь виноват, по идее, один я. Нетрудно догадаться, что таким образом Генка как бы намекает – воспитайте новенького сами, иначе так и будете из-за него страдать. Никто не решился возразить против коллективного наказания.

И чего они так его боятся? Рабы, что с них взять. И все же если абстрагироваться и логику включить: нас одиннадцать, он один. Еще и в соседних хатах такие же заключенные. Можно же навалиться, избить, отобрать оружие и двинуть дальше. Жаль еще не успел спросить у Лебедева – наверняка он объяснил бы, почему такая тактика потерпит крах.

Точнее, крах – это для ущербной рабской психологии. А для меня лишь повод придумать план поинтереснее.

Генка продолжил:

– Зато работка нарисовалась.

Мы последовали за ним. Первыми за дело брались старожилы. Лебедев и еще один мужчина лет пятидесяти отправились в рабочую хату с паяльными станциями. Еще трое ушли в секцию неподвижных столов – Генка сказал «на первичку». Ну а меня и еще троих, включая рыжего Царя, поставили на тачки.