Войны инков. Incas

 – Чанков, мальчик, разбили; стали рабы мы… Рыл я руду сперва, строил тракты. Сделался дряхлый – стал пастухом… На родине был однажды… чанков там нету. Вождь Ханко-вальу, слух был, увёл всех, вроде за Анды, в чащи… Трудно двум пумам в близком соседстве. Чанки главенствовали до инков… Вы, покес, носите шерсть в ушах, инкам вы подчинились. Чанки не могут быть ни под кем, сынок! – Сжав ладонью тряскую руку, раб улыбнулся. – Спой песню, Чавча.

Висли из-под ободранной пумьей маски белые космы.

Вечером из загонов дети снесли навоз по кварталам – для очагов на топливо – и отправились в семьи.

Мать пряла пряжу. Чавча, услышав: «Сотне собраться!» – с дудочкой влез на стену, чтоб видеть сходку.

Низкий пузатенький вождь с жезлом вёл: – Я сотник, звать меня Карак! Мне приказали люд на войну слать! П?рехи в семьях Кой и Вискача – крепкие, мы от них пошлём. Брат сказал – брат мой инка-по-милости Варак: войны кровавые!.. Также нам надо скот пасти, надо крыть мой дом крышей. Тките ковры мне, – брат Варак едет.

Благообразный старец приблизился, говоря: – Втолкую, что хочет Карак, добрый наш сотник, в деле военном… Кто дом покроет и изготовит вещи для сотника, брата знатного Варака? Кой с Вискачей нижней усердной пятидесятки, Оскольо – верхней пятидесятки. Эти семейства – наша опора. Их на войну слать глупо; мы обеднеем и в пятисотке будем срамиться. Это негоже. Старые мыслят-судят за всех и знают: слать надо п?рехов вроде Й?ки и Пако, леженей. Вменят подать трудами – с кем нам трудиться? С Й?ки ленивцем? Он нерадивый…

– Хворь меня ела! – встрял тощий п?рех с язвой на лбу.

– Молчал бы… Кой, Кой работали! – отмахнулся старейшина. – А у них две руки, точно как у тебя, бездельника. Кой за Й?ки работать? (Гневные крики). Им бы за Й?ки не надрываться, пустошь поднять бы – сотня бы крепла лишним прибытком. Ты – духов предал, Й?ки-нахлебник. Чем ты их кормишь? Кто к пампай-р?не ходит? А пьёт кто? Чья жёнка девок плодит? Запомни, сотня не будет вашей прислугой! Вы повоюйте и отличитесь, Й?ки и Пако.

– Верно! Всенепременно! Я стал куракой. Брат помог! – затрещал бестолковый, глупый вождь Карак.

Благообразный старец продолжил: – Мне, как старейшине пятисотки, дороги все из вас. Я хочу, чтобы Пако богат стал и чтобы Карак, добрый наш сотник, стал пятисотником. Почему наша сотня в общине третья? И на торжественных смотрах третья? Будем стараться – нас отличат, земли дадут.