Измеритель

Выбора не было, значит, придется делать большой крюк по Ломоносова, вокруг парка с озером, а потом уже возвращаться на дорогу, ведущую в нужный район. «Какое там четыре часа – за день бы управиться».

Цепочка людей выстроилась в прежнем порядке и медленно втянулась под полог раскидистых тополей, на узкую темную тропку, в которую превратилась улица. Тепло от земли приподняло покрывало тумана, а тот, будто пытаясь удержаться еще хоть чуть-чуть, цеплялся за ветви деревьев, образовав над головами медленно бредущих по чавкающему мху людей плотное белое одеяло.

Вверху, в этом белом непроглядном мире, шла своя жизнь. Постоянно что-то потрескивало, шелестело и стрекотало. Было ощущение, что караван сопровождала целая свита мелких, но любопытных животных, которые не отставали, но боялись показаться на глаза. Новички напряженно переглядывались и косились на этот полог, но, так как бывалые сталкеры не проявляли к этим звукам какого-либо интереса, постепенно успокоились и занялись своим делом – тупо переставлять ноги, смотря, чтобы не зацепиться за какую-нибудь кочку или не угодить в незаметную под листвой и мхом нору.

На протяжении всей улицы никто из хищников не посмел потревожить людей. Здоровая морда волколака высунулась из окна разрушенной пятиэтажки и, оценив, что добыча не по зубам, с глухим ворчанием скрылась в лабиринте комнат. Где-то наверху, невидимый за туманом и густыми ветвями, кричал летающий ящер. «Добычу высматривает где-то на открытых участках улиц, скотина. Но даже такая гурьба народа под защитой древесных крон ему не видна».

Максимыч приостановился на секунду, словно принимая какое-то решение, и уверенно свернул в едва заметную щель в непролазных зарослях кустарника, отгораживающего тропинку улицы от массива парка. Бойцы каравана, переглянувшись при столь неожиданной смене курса командиром, вломились вслед за ним, громко треща ветвями. Данила, пропустив всех, последний раз взглянул на окно, в котором поблескивали глаза невидимого хищника, и бесшумно юркнул следом.

Парк встретил людей неестественным для этого мира покоем. Земля была укрыта толстым ковром из опавших листьев, среди которых сохранились на удивление аккуратные брусчатые дорожки. Полное отсутствие подлеска создавало впечатление ухоженности. Наверное, ветер, как добросовестный дворник, подметает их целыми днями, поддерживая образцовый порядок. Где-то впереди, среди стволов исполинских тополей, поблескивала гладь озера. Умиротворяющая картинка убаюкивала.