Погреб. Мистическая быль

Спрятав сотовый, на котором играл, Влас бросил:

– Будем сидеть? За дело.

Дверцы открылись.

Вылезши, все стояли — молча, робея. Только у Димы и Власа, как у высоких, головы выше трав. Прочим жёлтые, также красные, также белые либо синие расписные соцветия лезли в лица. Стало не душно, но зной усилился. Солнце жгло с небес.

– Глушь! Как в Африке! – Лена в стрингах, в лифчике жалась к джипу и потянулась взять снятые у футбольного поля шорты. – Я не терплю жуков… Змеи есть здесь? Эти, гадюки?

– Здесь щитомордники… Не грузи вот так сразу, Лен, – выдал Макс.

 – Погребём давай к дому, определимся.

– Нет, я – купаться… Кто со мной? – Лена двинулась, но вернулась в джип за ракеткой, коей постукала по цветам и стеблям, так и не сделавши шаг в колючки. – Максик, боюсь я. Сделай ход, придави траву!

– В дом сперва, – толковал тот, глядя на крышу в кипени листьев.

– Хватит вам… – Влас полез в хаос трав мощным боком, двигая берцами.

– Кто рискует, тот пьёт! – хмыкнул Хо, тронув вслед.

Остальные направились по проделанной тропке в колкой крапиве.

Задней, с ракеткой, охая от ожогов, прыгала Лена.

Подле сирени ткнулись в плетень. Влас хмурился носорожьими глазками на лице в мелких оспинах над большим подбородком в жёсткой щетине… Нужный тип в силовых всяких органах, понял Дима: мощный, решительный и надёжный, с комплексом твёрдых принципов. Будет асс ФСБ; а не то и шеф «Альфы», группы элитных.

– Вздумал ломать, Влас? – выложил Дима. – Лучше не трогать. Где-то калитка. Ведь заходили?

– Факт, – согласился Влас и продвинулся вдоль плетня.

– Легче! – крикнула Лена. – Вдруг здесь есть змеи?

– Вызовешь скорую, – бросил Влас.

Ветхий тёмный плетень предварялся сиренью, росшей вкруг дома. Висли две тряпки, полуистлевшие… Проломились к калитке. Влас её отворил с трудом. Дом стал виден.

Собственно, и не дом. Изба.

Под соломенной кровлей, выжженной солнцем, морщилась стенка дикого камня с окнами, очень узкими. Дверь – дощатая – была с ручкой, древней, железной, ржавой до дыр почти.

Влас прошёл двором, сквозь траву, до крыльца из неровных плит камня – и обернулся. Не как близ джипа, ждавшего в рву в бурьянах, здесь был вид шире. Где сирень разрывалась, виделось, как склон сходит в ивняк, за которым другой склон в солнце. Понизу – речка, тёкшая из тех Ивиц. Где-то за речкой и припирающим её склоном – трасса, правда, не видная, в сорока километрах, судя по карте. Рядом был столб, от которого вдаль к селу шли провисшие провода.