Чужие руки

На улице, заехав за угол, Костя осторожно поставил сигарету меж пальцев Ивана и поднес к ней зажигалку. Мужчина довольно затянулся и тут же выдохнул.

– А что с той девчонкой, кстати? – спросил он, словно только теперь вспомнил маленькую напомаженную барышню с мокрым зонтом.

– Все с ней в порядке. Сотрясение, ушиб мягких тканей бедра и бровь она, красотка, рассекла, ныла, что швы накладывать пришлось, вроде как в театральный поступает. Она еще здесь, на всякий случай оставили под наблюдением. Завтра утром домой пойдет.

Иван фыркнул.

– Профурсетка.

– Ты ворчишь, как старик, – шикнул Костя и сам закурил, все же случившееся не нравилось даже ему.

Иван скривился. Так действительно ругалась его бабушка на модных наглых красавиц, так же она назвала его бывшую жену накануне свадьбы. Почему Иван вспомнил об этом сейчас, он и сам не знал, но Лена действительно оказалась еще той особой, и очень скоро спрофурсетничала налево от молодого врача-ординатора, все время пропадавшего в больнице. Это было очень давно, но сегодня Ивану в голову лезли только такие воспоминания, и это раздражало его еще больше.

Впрочем, это было лучше, чем думать о том, что он будет делать, когда гипс все же снимут.

– О, кстати, смотри, та самая, – шепнул Костя, потушив сигарету.

Он кивнул в сторону лавочки, где сидела девушка в ситцевом платьице.

Иван с трудом ее узнал. Без макияжа и вычурного короткого платья она показалась ему очень милой. Он даже улыбнулся, забывая про сигарету. Было что-то очаровательное в этой юной особе, читающей книгу.

– Ей, кстати, есть восемнадцать, – прошептал Костя, забирая тлеющую сигарету из сломанной руки хирурга.

– Ты что, дурак? – испуганно спросила Иван.

Он и сам не знал, почему вспылил, но сердце от комментария травматолога стало биться сильнее.

Ночью Иван успел подумать, что напрасно защитил девчонку. Да, она молоденькая, да, хорошенькая, но там, в маршрутке, она показалась ему расфуфыренной стерлядью, спасать которую ценой собственных рук ему казалось сущим бредом.

Его руки могли спасти множество жизней, а что могла одна дутая мадама? Впрочем, закрывая ее, он не думал ни о чем. Все произошло как-то само собой, а теперь, видя нормальную милую девушку, он подумал, что может быть и не зря, может, она тоже может многое, просто еще сама об этом не знает, отвлекаясь на всякие глупости, но намеки Кости были совершенно дикими. Куда ему, тридцатидвухлетнему дядьке, до восемнадцатилетней девицы? Это было даже не смешно.