Атта

Будет Ущелье, Мёртвый Лес… – Жрец умолк, прогнусив затем: – А Волшебный луч Лучезарный взял у Отца? У Солнца?

Макс подтвердил: – У Солнца.

– Что у Посланника на боку, здесь? – Жрец тронул рацию, что виднелась в кармашке комбинезона.

– Это речь Солнца. Я говорю с Ним.

Жрец отскочил, приблизился и, потрогав жезлом край рации, успокоился, вновь пошёл рядом с Максом, задал такой вопрос:

– Наш Отец послал Лучезарного, чтоб проверить, как Его чтим?

– Да. Именно.

Жрец рванул к паланкину и завязал там с Уаскаром тихий диспут.

Кто-то стал кашлять. Макс обернулся. Женщина зябла, к ней жались мальчики. Скинув шубу, он прошагал к ней, вынудил дар накинуть. Топая рядом, войско косилось, но не сбивалось с дружного марша. Вскоре начальник Р?ми воскликнул:

– Шире шаг! Царство Хладных Потоков!

Плоские стены разом исчезли. Ход влился в полость, мрачную, стылую. Дули ветры, рвавшие пламя факелов… Начался мост над бездной в виде ущелья. Тросы с настилом страшно качались. Старец вцепился в борт паланкина.

Макс брёл у поручня. Далеко внизу, на дне бездны, голые люди били по скалам звонкими кирками, пёрли глыбы; свет костров освещал их. Макс, дивясь, повернулся к Батаки, чтобы спросить его и о пропасти, и о людях в ней.

– Люди Инки там. Также йанкун там. Рубят камень строить в столице.

Мост вёл к площадке, где на утёсе были два стражника близ большого костра – гвардейцы. Войско застыло. Жрец побежал на утёс шептаться. Макс осмотрелся. Пропасть мерцала трепетным заревом, а свод полости крылся мраком.

В скалах напротив были проёмы; в большем – дорога, в меньшем и узком – вроде, ступени, что подымались, видел Макс, вверх, во тьму. Он пошёл туда… не успел. Жрец пал ниц ему в ноги с путаным лепетом:

– Лучезарный сердит? Исправим! Возобновим Грот! Он, Отец-Солнце… Я ни при чём! Всё Уаскар! Он заставлял меня!

Макс едва что-то понял, видя волнение подземельцев. Все ожидали, что он ответит. Старец покашливал в паланкине; войско шепталось; Р?ми с Батаки замерли; бородатые и в рванье носильщики напряглись.

– В путь. В путь, скорей, – предложил Макс.

Жрец растерялся; после опомнился и взмахнул жезлом.

– В путь! Не медлите!

Снова тронулись – и вошли в проём в скалах. В лица дул ветер, рвал пламя факелов да мотал дым, словно бечёвки. Сверху срывались крупные капли, щёлкали в шлемы. Грот влился в полость; слева стена в отвес, справа – быстрый, шумливый, в брызгах, поток; беснуясь, он нёсся рядом, пока кортеж не свернул под свод.