Сей мир. Стена

 – Чё за хрени?на? Не поняла я, чё это было? Я… интервью в «АиФ»!! Блин, капец ему!!

– И подохнешь в канаве, – просто, с усталостью брякнул сыщик, к женщинам вялый, но понимавший: бойкой смазливой цепенькой стерве не повезло с Барыгисом.

Цаца сникла. – Чё ему надо, блин?

– А я знаю? – начал врать сыщик. – Он олигарх… У них, пойми, сто возможностей: захотел и нашёл тебя в десяти миллионах в этой Москве в момент. Захотел – поимел тебя. А захочет – убьёт… Проваливай. Хоть в «АиФ» иди.

Цаца, сжавшись, заныла: – Думала, съезжу: вдруг подфартит? вдруг спонсор? Он… Ни хрена, блин… да ещё вдул, гад!.. Ладно, «всё временно»… У меня есть другой хит… Слушай, лавэ подкинь? Мне на трассу нельзя, чел. Имидж мой – лесб, гейгёрл. Парней ловить? Запиарят… Чем за жильё платить?.. В шоу-бизнесе срач один, но меня не задвинут!.. Я бы звездила, а не торчала тут; но отстойная Татка, блин, из «Шаёбочек», улеглась под продюсера, мне подгадила, тварь… Урою!!.

Сыщик из мятого своего плаща со вздохами вынул пачку, взял сигарету, глядя на потное лобовое стекло. – Не дам лавэ… – буркнул тихо. – Ноги, смотрю я, выше ушей; смазлива, есть голосишко… Родственник випный есть, у него и возьми лавэ.

– Это ты, – Цаца щерила зубы бледного и худого лица, – про чё, а? Ты про сестру мою и папашку?

– Про Квашнина я.

– Стой… – наложились на рот ему твёрдые, с фиолетовым ногтем, пальцы. – Я, чел, пожрать хочу. Я проставлюсь на харчик. Мы будем жрать – расскажешь.

– Что там рассказывать?

Сыщик двинул на Сретенку, где был бар горемычных, перебивавшихся на бюджетных кормушках лузеров. Бар был с грязными стойками, с рыбным смрадом, с маревом табака и с пьянью.

Выпив литр пива, быстро тупея, хворый, плюгавый, с лысиной сыщик тупо смотрел на лицо вблизи, бормоча:

– Ты матери Квашнина родня… У сестры её муж был.

Он постиг, что с рождения перед ним встали грозные неприступные стены и он в полста своих лет – никто. Женой не любим, развёлся, дочь ему не звонит лет пять уже, соплякам он – «Иваныч».