Морх

Когда это произошло впервые? Когда она заметила странности? Года за два примерно… Да, точно, тот случай с собакой. Может, и до этого что-то было, но она не помнила, или не замечала, или не хотела замечать… да, скорее всего, игнорировала…

***

Охотница хорошо помнила тот день. Она возвращалась с фотосессии, находясь в особо приподнятом настроении, ведь её фото выбрали на обложку известного журнала. А что ещё нужно для счастья? Она шла по парку, улыбаясь сама себе, своей удаче, любовалась деревьями, мирно растущими вдоль тропы, и мечтала.

Осень только началась, и поэтому зелень парка ещё сохраняла свою свежесть, позволяя насладиться собой всем страждущим. Солнце грело, но уже не по-летнему жарко, а будто согревая вас в объятиях любимого. Прохладный осенний ветерок заставлял людей надевать плащи и куртки, напоминая, что совсем скоро летняя пора подойдёт к своему логическому завершению.

Она не торопилась, каблуки-шпильки цокали по асфальту, словно копытца, разнося эхо по всей округе; светло-коричневых тонов плащ развевался по ветру; тонкий шёлковый шарфик, завязанный выше обычного, щекотал подбородок.

Средних размеров псина выпрыгнула из ниоткуда и залаяла на Хелен. Будущая охотница перепугалась, как ребёнок, и не могла издать ни звука, только смотреть на собаку неизвестной ей породы. Смотреть и желать, чтобы та прекратила лаять, желать, чтобы этой собаки не было сейчас здесь, в парке. Желать, чтобы эта псина, нарушившая её радостную феерию, исчезла.

Её палец дёрнулся, и псина исчезла. Точнее, превратилась в золу.

Под порывами ветра пышные пряди брюнетки закрыли ей обзор, но ветер вывел её из ступора, заставив двигаться, и помог прийти в себя. Когда она закончила поправлять причёску, на том месте, где ещё несколько секунд назад была собака, точнее то, что от неё осталось, уже ничего не было. Ветер унёс кучку золы, оставив лишь воспоминания, навсегда отпечатавшиеся в её памяти.

Хелен судорожно посмотрела на свои руки; она ощущала нечто странное: будто холод в них, будто они отяжелели и превратились в куски металла.

Она смотрела на свои руки, и глаза её медленно расширялись, рот слегка приоткрылся: она была удивлена и напугана. Вены на её запястьях почернели. Нет, они были не совсем чёрные, скорее, сероватые, но она видела это: чернота, будто туман течёт по венам, – чёрный туман, холодный и тяжёлый. Ей стало дурно, она еле сдерживалась, чтобы не закричать или не пуститься в бег.